Русско-литовское пограничье. Гомельская земля в конце XV — первой половине XVI в.

После ухода послов на подворье в набережной палате остался писарь Венцлав с королевским подьячим Угримом. Вместе с великокняжескими дьяками и подьячими они до следующего дня составляли и переписывали текст договора. И все же, когда 18 февраля должно было состояться торжественное привешивание к грамоте большой печати великого князя Ивана IV, печатей послов и писаря и целование креста как московским государем, так и послами, обнаружилось, что в тексте вместо «город Себеж и волость Себежская» записано: «города Себежа и всее земли Себежьские»[608]. Конечно, грамоту быстро исправили, инцидент был исчерпан. Дальнейшая церемония прошла без эксцессов.

20 февраля литовские послы выехали из Москвы, а 22 апреля в их сторону отправились московские послы — присутствовать на церемонии целования креста на договорной грамоте королем Сигизмундом. В июле договор был утвержден и литовской стороной[609].

Таким образом, ключевым в московско-литовских переговорах был вопрос о государственной принадлежности Гомеля и его территории. Литовская делегация, твердо придерживаясь инструкций, полученных на родине, в условиях постоянного давления сумела отстоять права ВКЛ на всю Гомельскую землю. В общем, возобладал обычный для перемирия принцип распределения территорий: «кто чем владеет»[610]. Гомель весь, со всеми своими волостями и селами вернулся в состав ВКЛ.

Сама сущность перемирия подразумевала временный характер уступки ВКЛ Гомеля с волостями, но реальная практика показывала, что однажды закрепленные за одной из сторон территории очень сложно было вернуть назад. Вопрос о Гомеле еще не раз ставился московскими дипломатами, но, в конце концов, «бояре послом Гомья поступились»[611].

В целом в результате войны 1534–1537 гг. сформировалась линия московско-литовской границы, которая с некоторыми изменениями просуществовала вплоть до первого раздела Речи Посполитой.

Глава 6.Гомельская земля в первые годы после возвращения в состав ВКЛ (1535–1560 гг.)

Сохранявшееся пограничное положение Гомельской земли, испытавшей к тому же довольно значительный период московского господства (в течение которого выросло новое поколение людей), требовало от центральных властей ВКЛ весьма осторожного отношения к возвращенным землям. Ряд мероприятий действительно свидетельствует о подобном стремлении. Условно их можно разделить на несколько групп: 1. Действия центральных властей ВКЛ по поддержанию лояльности населения. 2. Контроль над деятельностью наместников-державцев. 3. Укрепление в пограничной зоне шляхетского землевладения и в целом военно-служилого сословия — опоры великокняжеской власти на местах. На восточной окраине государства не сложились очаги крупного землевладения (исключение — Стрешинская волость — собственность Виленской капитулы), и почти весь массив поднепровских и подвинских волостей представлял собой господарские владения, в которых функции управления возлагались на наместников-державцев. Эти представители великокняжеской власти обеспечивали функционирование административной и судебной систем, выполнение разного рода повинностей и сбор налогов[612]. Наместники-державцы были обязаны заботиться о соблюдении прав и защите населения, но в то же время принуждать к выполнению повинностей, осознавая при этом, например в отношении Гомеля, «иж тот замок на украине есть, а к людемъ украиннымъ треба ся ласкаве заховати и не годиться им ни в чомъ обътяженя чинити»[613]. Однако реальное управление восточными землями ВКЛ на местах было далеко от идеала.

Уже 21 сентября 1535 г., вскоре после освобождения (16 июля), Гомель в держание «до воли господарской» получил князь Александр Андреевич Сангушко-Коширский[614]. Как отмечено в самом привилее, данному пожалованию способствовал наивысший гетман ВКЛ пан Юрий Миколаевич Радзивилл. Показательно, что после взятия Гомеля гетман рассчитывал на получение города в держание сыном Миколаем и даже просил виленского воеводу, канцлера пана Ольбрахта Мартиновича Гаштольда о передаче своей просьбы королю[615]. Гаштольд действительно «о том господарю его милости мовил», но король Сигизмунд решил не спешить, а потом, когда сам будет в Литве, вместе с паном виленским (Ю.М. Радзивиллом), если на то будет его желание, рассмотреть данную просьбу[616]. Однако, как видно, вскоре сам Ю.М. Радзивилл от своей идеи отказался. Причина тому, вероятно, кроется в том, что Гомель оставался окраинным замком на опасной московской границе, в разоренной войной местности. Конечно же, такой уряд (должность) трудно желать сыну.