Русско-шведская война. 1610–1617

По имеющимся у автора сведениям, гарнизон Пскова насчитывал около 600 всадников. Сомнительно, что все они участвовали в стычке. Известно, что 28 июня шведы внезапно подошли к Пскову и угнали псковские стада коров. Псковская Первая летопись сообщает: «300 человек лучшие люди и милостью Божей Немец побили; живых взяли 40 человек»[497]. Можно предположить, что сформированный псковскими воеводами вылазочный отряд включал добровольцев и насчитывал до 300 детей боярских и казаков. Скорее всего, Горн ринулся навстречу псковичам со своим эскадроном (корнетом), который насчитывал 248 всадников[498].

Как бы то ни было, Густав Адольф лишился одного из двух наиболее преданных ему офицеров – наряду с Делагарди, а поскольку Делагарди должен был присутствовать на мирных переговорах, смерть Горна привела к значительному ослаблению командного состава.

Одной из важнейших задач стало завершение сосредоточения осадной армии в соответствии с планом. Король оставил Делагарди в Нарве и поручил ему перед отъездом в Новгород подавить бунт в своем полку, в полку Коброна и в немецких ротах наемного королевского полка, назначенных для похода на Псков. Запоздавшие роты Уоллеса и Ферми, а также эскадроны Класа Вахтмейстера уже прибыли в Нарву. От эскадронов Класа Кристерссона и Линдведа Классона по-прежнему не было никаких известий. Чтобы ускорить их прибытие, губернатору Або Юхану Делагарди было приказано без промедления отправить в путь недостающие эскадроны и разыскать в Швеции пехотинцев из полка Рехенбергера. Король пригрозил Классону виселицей, и тот появился в начале сентября[499].

Сосредоточение кавалерии проходило с большими трудностями, так как ему препятствовали просьбы комендантов гарнизонов других городов. Для обороны Новгорода Делагарди потребовал эскадрон Кристерссона и финский дворянский эскадрон Кристера Ханссона. Кроме того, Горн оставил в этом районе корнет Делагарди, большую часть эскадрона Хенрика Флеминга из Уппланда, эскадрон Отто фон Шейдинга из Встерготланда, часть бывшего эскадрона Годерта Хане из Судерманланда (в Порхове) и 130 всадников бывшего карельского эскадрона Ганса Мунка, который, как обычно, находился в Кексгольмской (Корельской) провинции. Это означало, что армия, осаждавшая Псков, лишилась большого количества кавалерии. Главной причиной этого стало истощение, произошедшее за зиму. В эскадронах Флеминга и Кристерссона осталось 140 лошадей, но только 80 из них были пригодны для езды.

В отношении пехоты, находившейся в России, первоначальный план оказался более удачным. Сначала Густав Адольф вызвал только роты полковника и подполковника (Аке Оксеншерна) из полка Крууса, командир которого отправился в Псков. Позже король вызвал также роту (лейб-кампанию) Эверта Хорна и роту Эдмунда Кольба из полка Делагарди. Именно эти войска вместе с ротой Пауля Готтберга из полка Делагарди отправились в конце августа из Новгорода под Псков, куда прибыли в первой половине сентября[500].

Ситуацию с конницей в некоторой степени улучшало наличие в армии Густава Адольфа отряда детей боярских порховского воеводы князя Ивана Афанасьевича Мещерского, а также татар и черкасов. Отряд Мещерского расположился на «Снетной горе», а татары и черкасы «на за Пскове». Участвовал в осаде Пскова шведами и Иван Иванович Одоевский – сын воеводы в Новгороде боярина И.Н. Одоевского[501].

Однако король вынужден был повременить с полным обложением Пскова до прибытия подкреплений из Нарвы. Главный лагерь он пока оставил в Снетогорском монастыре, а на западном берегу реки Великой разместил несколько рот, чтобы таким образом отрезать город от Изборска и Печор. Время ожидания, около четырнадцати дней, было заполнено сбором зерна и разведкой, сопровождавшейся стычками с гарнизоном, который не проявлял к шведам никакого почтения[502].

Письма шведских солдат из лагеря подо Псковом, перехваченные русскими, сообщают о многочисленных вылазках гарнизона. Так, «немчин Юрьи Трандень» в письме 14 августа 1615 г. из-под Пскова сообщает своему свояку «канцлеру к Иберсеню»: «Яз (дал Бог) здорово, о том благодарю Бога. А про вести не могу я тебе писать, развие о том, что по всякой день нам дело есть с нашими недруги, и они против нас добре быотца, а что тово, что они податливие будут, как привезут к нам наряд, и его королевское величество хочет осадить в пяти местех». 15 августа 1615 г. «немчин ис подо Пскова Анца Эрн Фунтурмо в неметцкую землю в город Спандо к свояку своему к Ефиму Шрястор»: «Яз с людми своими дал Бог здорово пришел в Ругодив, а из Ругодива, разсмотря, нас послали подо Псков. И нам подо Псковом теснота великая, потому что русские люди по всякой день из города выходят и нам великую шкоду чинят. Город велик добре, кругом… полторы мили, а наших многих добрых людей побили, также убили полевого воеводу, а моя рота по всякой день менши ставитца, потому что еще к прямому делу идет, и кажетца нам, что меж нас с рускими людми мир будет, и мы все тому не ради…»[503]