Русско-шведская война. 1610–1617

Поэтому в ноябре 1612 г. русским вопросом пришлось заниматься риксдагу. Представленные ему предложения были общими и не очень подробными. Они подчеркивали важность создания «что-то вроде бруствера» в России и получения всеобщего признания политики правительства. Ответственность за будущие действия и решения возлагалась на плечи королевской семьи и правительства. Именно в этих кругах принимались решения высочайшего значения. Король потребовал от вдовствующей королевы и от принца Юхана мнения о «бесконечных и невыносимых неприятностях и трудностях в торговле с Россией». Он также задал им другие вопросы: как обезопасить себя в будущем, если Карл Филипп примет предложение россиян? Как предотвратить ситуацию, при которой Швеция наживет новых врагов, если Карл Филипп отклонит это предложение? Как удержать Польшу в такой ситуации? Движимая материнской любовью, вдовствующая королева, осознавая, что русские склонны проводить политику проволочек, предложила в своем ответе метод, с которым в конце концов все согласились. Она кратко заявила, что ни при каких обстоятельствах не намерена предлагать россиянам кого-либо из своих сыновей. Однако отказ не может быть оскорбительным. Пусть Карл Филипп поедет в Выборг – «но ни в коем случае не дальше» – чтобы можно было начать переговоры, связывающие Россию со Швецией. Лучше всего было бы, если бы русские подчинились Густаву Адольфу, а он мог бы позже использовать главнокомандующего шведских войск – кто там – «чтобы помочь им против поляков». Если русские требуют Карла Филиппа безоговорочно, то они должны придерживаться этого мнения, по крайней мере, до тех пор, пока не будет подписан мир с Данией. 11 ноября король согласился на предложения вдовствующей королевы. Он решил, что Карл Филипп не станет царем, но переговоры будут продолжаться от его имени в описанном порядке. В этих обстоятельствах никакое соглашение с князем относительно его будущего положения, которое было бы смущающим для короля, не будет необходимым, потому что отъезд «Его Светлости будет не для Его собственного блага и выгоды», а, наоборот, «в соответствии с предложением Ее Величества Его Величеству», во благо и выгоду Шведской Короны и к позору врагов государства. На основании этих договоренностей было подготовлено письмо 18 декабря с указанием Делагарди относительно его дальнейших действий; повторилось также обещание, что Карл Филипп приедет с группой комиссаров в феврале, а также просьба, чтобы его приветствовали в Выборге представители не только самого Новгорода, но и всей России. Делагарди также было поручено тайно узнать о намерениях русских и особенно проверить, готовы ли они еще признать короля [Адольфа] своим повелителем.

Письма короля в Новгород от 3 октября и Делагарди от 13 октября дошли до адресатов в конце 1612 – начале 1613 г. В городе царила радость от известия о планируемом прибытии Карла Филиппа. Однако нельзя сказать, что она была ничем не омрачена. В своем ответе, датированном 17 января, Делагарди уделил немало места объяснению и защите причин, по которым после прихода к власти в Швеции Густава Адольфа он перестал продвигать его кандидатуру на российский престол. Однако в основном он сосредоточился на планах дальнейшей шведской экспансии в России. С некоторой долей правды он заявил, что никогда не терял эту цель из виду. В то же время он предупреждал, что не стоит слишком завышать свои амбиции, потому что русские могут поступить так же, как они поступили с поляками, когда Сигизмунд III нарушил условия соглашения, заключенного с ними главнокомандующим польской армией. Новгородские власти присоединились к предостережениям Делагарди. А чтобы отвести подозрения, Делагарди и городские власти решились на необычный шаг. В Москву был отправлен боярин, некий Федор Боборыкин, с радостной вестью о скором приезде Карла Филиппа. Однако из копии письма Густава Адольфа, которую Боборыкин привез с собой, было вычеркнуто одно предложение, чтобы Делагарди проверил, готовы ли русские по-прежнему признать Густава Адольфа своим царем.