Русско-турецкая война 1686–1700 годов

12 марта Л. Р. Неплюев получил царское распоряжение с указанием ехать к гетману для совета, 15 марта он и Косагов выехали из Севска на Украину, прибыв в Батурин на следующий день[480]. Обсуждение плана кампании с участием генеральной старшины и полковников состоялось в 20-х числах мая в Батурине и Глухове. О его завершении Мазепа уведомил Голицына 26 марта 1688 г., приложив к письму обширные статьи[481]. Отдельно статьи по результатам встречи направил в Москву Л. Р. Неплюев, их содержание уточняло и дополняло гетманские предложения[482]. Несомненно, однако, что оба этих документа были плодом коллективного творчества казацкой верхушки и русских военачальников.

Больше всего внимания в них было уделено походу на Казы-Кермен. Гетман прислал в Москву описание крепости и ее гарнизона[483]. Эти сведения основывались на «сказке» Алея (Али) — «турченина», батуринского пленника, которого в 1687 г. захватили запорожцы, разбив на Днепре возле Сечи три турецких судна (был отправлен еще к И. Самойловичу). «Сказка» была, по всей видимости, приложена к гетманскому письму царям от 27 марта[484]. Согласно этому описанию Казы-Кермен был «силный и обронный», представлял собой каменную крепость, в которой насчитывалось «двенатцать бойниц отроговых», ширина каменной стены составляла полторы сажени (почти 3,5 м), высота — двенадцать сажен. Стена была окружена глубоким рвом, глубиной «на полтретьи сажени», шириной — пять или шесть сажен. За рвом располагалась «рубленая стена деревянная высокая так, как бы устроенный высокий взвод; от поля кругом города обведена». Артиллерия Казы-Кермена насчитывала 80 пушек, к которым прошлым летом добавились еще 30. «У тех у всех пушек пороху и ядер великий достаток», — свидетельствовал Али. Гарнизон крепости он оценивал в 2200 конных и пеших воинов, получающих ежемесячное жалованье. Для снабжения гарнизона в Казы-Кермене были устроены «три погреба под бойницами каменных великих», которые «насыпаны полны проса, и с тех погребов емлют на три месяцы обыкновенной дачи двум тысячам воинским людям и николи того проса ис погребов не починают, разве тогда дают, коли б имело гнить или коли на то место новое в запас привезут». Таким образом, указанные каменные подвалы с запасами проса были продовольственным резервом на случай осады, гарантировавшим, что по крайней мере первые три месяца после ее начала гарнизон не будет голодать. Подобных запасов не имели городки, расположенные на Таванском острове. При этом в одном из них было 25 пушек, в другом — 23 с запасами пороха и ядер. Укрепления обоих таванских фортов были по структуре похожи на казыкерменские, хотя и меньшего масштаба: «стены также ниские и уские, не так, как около Казыкерменя, по за стеною также в круг не зело великие рвы обведены, а за рвами стена рубленая деревяная кругом построена». Гарнизон каждого из островных укреплений насчитывал 500 человек. Боевой дух османских гарнизонов Али оценивал весьма высоко[485]. В случае наступления противника они рассчитывали на скорую помощь крымского хана[486].

Описание Мазепы, основанное на свидетельствах Али[487], тем не менее добавляло к его сказке ряд новых деталей. Так, в нем отмечалось, что помимо 2200 служилых людей, вместе «с торговыми и гулящими людми», способных к обороне, в Казы-Кермене может быть 3 тыс. человек. Артиллерия крепости состояла из «великих, середних и затинных» пушек, расположенных на башнях и стенах. Вместе с остальными тремя городками, гарнизон каждого из которых насчитывал по 300 человек (а не по 500, как сообщалось в сказке), общая численность обороняющихся в турецких крепостях оценивалась приблизительно в 4 тыс. человек[488].

Таким образом, османские укрепления в низовьях Днепра представляли собой серьезную цель: хорошо укрепленные современные крепости, с многочисленным артиллерийским парком, сильным гарнизоном и достаточными запасами продовольствия, пороха и ядер, чтобы выдержать несколько месяцев осады. Три из них были небольшого размера, однако таванские укрепления, расположенные на острове, дополнительно были защищены водами обтекавшего его Днепра. На скорую капитуляцию Казы-Кермена рассчитывать не приходилось, более того — существовала угроза скорого прихода на помощь осажденным крымских татар.