Русы во времена великих потрясений

Следует также отметить, что чрезвычайно близкое Флокку имя встречается впоследствии в некоторых скандинавских сагах применительно к одному загадочному правителю из Восточной Европы. Согласно «Саге о Хальвдане Эйстейнссоне» в войске конунга Бьярмаланда Харека служили два конунга финнов Фид и Флоки[470]. Имя последнего напоминает имя предводителя рутенов Флокка из «Деяний данов». Еще более интересными являются сведения саги об Одде Стреле. Сопоставление главного героя этой саги с Вещим Олегом уже давно стало общим местом у норманистов, но в своем стремлении любой ценой объявить русского князя скандинавом они умудрились просмотреть действительно важные сведения о Руси до Рюрика, содержащиеся в этой саге. В ней Огмунд Флоки является уже не зависимым правителем, служащим конунгу Бьярмии Хареку, а его сыном от демонической великанши. Когда Бьярмаланд подпадает под власть могущественного викинга Эйтйова и вынужден платить ему дань, бьярмы отправляют Флоки к финнам учиться колдовству. В результате он становится способен предвидеть будущее, быть неуловимым и непобедимым, а также обладает такими магическими способностями, что считался скорее духом, чем человеком. Изучив все виды чародейства, сын Харека поступает на службу к Эйтйову и совершает совместные походы с викингами. Вкравшись к нему в доверие, Флоки убивает Эйтйова спящим и свергает господство скандинавов над Бьярмаландом. Совершая в свою очередь походы на запад, у побережья Швеции он сталкивается с кораблями Одда и уничтожает почти всех бывших на них людей, в том числе побратима главного героя саги. Стремясь отомстить за друга, Одд нападает на хорошо укрепленную крепость Флоки. В произошедшей битве погибают как лучшие дружинники правителя бьярмов, так и сын Одда. Оставшийся непобежденным Флоки начинает собирать дань со всех конунгов Аустрвега и впоследствии становится правителем Хольмгарда и всей Гардарики. Убедившись в бессмысленности своих попыток отомстить, Одд в конце концов примиряется с Флоки[471]. В нескольких других скандинавских сагах Бьярмаланд располагался на территории современной Латвии в непосредственном соседстве с Глезисвеллиром – «янтарной страной». Хольмгардом и Гардарики скандинавы называли Новгород и Русь. Понятно, что в послегуннскую эпоху Новгорода еще не существовало, однако укрепленные городища в землях ильменских словен уже имелись. Если Флоки саг тождествен Флокку Саксона Грамматика, то сага об Одде Стреле свидетельствует, что одному из «предводителей» Прибалтийской Руси, обладающему ярко выраженными чертами сакрального правителя, удалось распространить свою власть не только на соседние земли, но и на территорию будущей Новгородской земли.

На существовании каких-то связей между обоими регионами указывает и археология. Древнейшим из известных на сегодняшний день славянских укреплений в Приильменье является Городок на Маяте (рис. 35), существовавший в V–VI вв. Первая его оборонительная стена на основании 7 радиоуглеродных анализов датируется 410 – 540 гг. н. э. В VI в. происходят пожар и его разрушение, а в первой половине VII в. на этом месте осуществляется строительство необычно мощной для своего времени и для этой территории новой дерево-земляной крепости. Говоря о появлении в Городке на Маяте реберчатой лощеной керамики и, соответственно, происхождении населения, принесшего ее в Ильменскую озерную котловину, И. Еремеев и О. Дзюба в качестве одной из наиболее вероятных ее аналогий указывают на соответствующую керамику Эстонии и городища Лукомль в Белорусском Подвинье, склоняясь, правда, к версии о происхождении населения городища из области между Днепром, Двиной и Неманом. Наборно-столбовые конструкции в сочетании с эскарпами, как признают эти авторы, известны на городищах культуры псковских длинных курганов и в Эстонии. К наиболее ранней группе инвентаря Городка на Маяте, датируемой серединой – третьей четвертью I тыс. н. э., относится обломок бронзового пластинчатого браслета или перстня со шнуровым орнаментом. Украшения этого круга известны в древностях Эстонии I–VI вв. и Юго-Западной Финляндии. В ранних напластованиях обнаружена бусина, аналогов которой в Восточной Европе нет, но близкие по форме и орнаментации украшения были распространены в Западной Европе в меровингское время[472]. Таким образом, откуда бы ни пришли создатели Городка на Маяте, их связи с территорией Прибалтики прослеживаются достаточно уверенно.

Рис. 35. Городок на Маяте V–VI вв.