Русы во времена великих потрясений

Существование этих связей между Пермью, Ладогой и Финляндией (Швецией) документирует еще одна из “случайных находок” в урочище “Сопки” (Заморье) на ладожском левобережье Волхова, ранняя равноплечная фибула. Аналогичная фибула в могильнике Юлипяя в юго-западной Финляндии была найдена вместе с “неволинским поясом” и двушипным ангоном-дротиком (такой же дротик происходит из раскопок Ходаковского в “Полой сопке”), что позволяет предположить раннюю дату ладожских сопок и связь их с формированием трассы культурных взаимодействий: Прикамье – Южное Приладожье – Средняя Швеция. Фибула этого круга (как и поясная накладка) есть в раннем слое Труворова городища…»[312] Могильник Старой Уппсалы с поясными накладками неволинского типа раньше датировался V в., однако, как показал М.М. Казанский, на самом деле может быть отнесен только к VII в. По мнению многих исследователей, контакты по направлению Кама – Волга – Волхов – Балтика осуществлялись в эту эпоху в виде цепочки контактов между соседними народами, когда крайние звенья – свеи и пермяки – могли и не подозревать о существовании друг друга. В пользу этого говорит и тот факт, что данные пояса в неволинской культуре являются частью женского костюма, а на берегах Балтики они «меняют пол» и попадают в инвентарь уже мужских погребений[313]. В другой своей работе этот исследователь констатирует, что «камско-приуральские влияния, маркируемые археологическим материалом, достигают к V в. территории Западной Финляндии», а находка наконечника неволинского пояса в Эстонии относится к VII в.[314] Одними поясами торговля не ограничивалась: в результате сопоставления находок некоторых вариантов восточных бус с находками поясов неволинского типа шведский археолог Ю. Каллмер пришел к выводу, что приток в Скандинавию данных восточных бус и неволинских поясов был связан с торговой деятельностью купцов из Волго-Окского междуречья или Камского бассейна[315]. Неволинская культура, к которой принадлежали пояса, маркирующие путь на запад, сформировалась в середине I тыс. н. э. и исчезла по невыясненным окончательно причинам в IX в. Аналогичные неволинским бронзовые украшения были найдены на поселениях и в могильниках следующих территорий: Верхнее и Нижнее Прикамье, Сибирь, Припечорье, Южный Урал, Удмуртия, Верхнее Поволжье и Поочье, Приладожье и Повычегодье, Скандинавия, Причерноморье и Приазовье. «Судя по находкам, бронзовые украшения являлись предметом достаточно интенсивной торговли с населением Повычегодья, Поочья, Поволжья, Скандинавии и ряда других территорий. На наш взгляд, именно торговля составляла основу взаимоотношений жителей этих регионов и неволинцев, отправляющихся на запад»[316]. При этом «на сравнительно небольшой территории неволинской культуры (протяженность с севера на юг – около 150 километров, с запада на восток – чуть более 100 километров) обнаружено 20 кладов престижных ценностей. В действительности число их было больше в несколько раз, что свидетельствует о неспокойной ситуации в Сылвенском поречье во второй половине I тыс. н. э.»[317].