Русы во времена великих потрясений

Вполне возможно, что пришлое население могло иметь контакты со странами Востока и именно там были изготовлены мечи из заэвтектоидной стали. К тому же в IV–V вв. в Прикамье появляются мечи с рюмкообразными навершиями, которые могли иметь восточное (сасанидское) происхождение. (…) Как показывает металлографическое исследование материалов Тарасовского могильника, в среде прикамского населения находились в употреблении мечи различного качества: от высококачественных цельностальных мечей, которые могли быть откованы в специализированных производственных центрах стран Востока, до мечей, откованных по технологиям, позволяющим предположить местное происхождение оружия»[345]. Вполне возможно, что эти мечи, в том числе и самые высококачественные, впоследствии и были одним из предметов торговли, произведя большое впечатление на восточных авторов. Что же касается местного кузнечного производства именьковцев в Прикамье, то на его высокий уровень неоднократно обращали внимание различные исследователи. В своей диссертации, посвященной именно этому предмету, В.В. Кондрашин констатировал: «При сопоставлении характеристик железообработки выясняется, что именьковское Прикамье являлось своего рода центром (одними из центров) кузнечного производства с довольно прогрессивной производственной традицией, в то время как кузнечные традиции более южных памятников на этом фоне выглядят несколько отсталыми»[346]. О весьма развитом кузнечном деле у именьковцев говорит тот факт, что номенклатура его изделий насчитывала 31 наименование. Сравнение их изделий с аналогичной продукцией финно-угров показало, «что племена именьковской культуры обладали более развитым техническим строем, чем угро-финские племена Поволжья V–VII вв.»[347]. На это же обстоятельство обращал внимание и П.Н. Старостин: «По сравнению с предшествующими племенами на Нижней Каме носители именьковской культуры произвели серьезный сдвиг в развитии и обработке железных изделий»[348].

Теперь, когда мы рассмотрели все упоминающиеся в письменных источниках характеристики третьего центра русов, обратимся к его названию. Из-за особенностей написания в восточных источниках оно может переводиться на русский язык как Арта или Арса. Что касается первой формы, то в древнеиранском языке оно означало «справедливость», «божественный порядок», «символ доброго начала в мире»[349]. И.С. Брагинский подчеркивает многоуровневость смыслов, заключенных в этом термине: «Арта – это и название божества, сына Ахуры, и образ духа огня, и функция этого божества – наилучшего распорядка, и самый распорядок, и справедливость, правдивость, и благое поведение»[350]. И.М. Дьяконов констатирует, что это слово принадлежит к древнейшему пласту Авесты – священной книги зороастризма: «Есть и черты, специфически свойственные только языку Авесты и не встречающиеся ни в каких позднейших иранских диалектах, по крайней мере систематически (например… aša[351]. Согласно наблюдениям Э.А. Грантовского, иранские имена с arta/rta фиксируются ассирийскими текстами с IX в. до н. э. Таким образом, если верен первый вариант перевода, то он указывает на весьма ранний период славяно-иранских контактов, отмечавшихся как в предыдущей, так и в этой книге. Необходимо подчеркнуть, что именно в пермском говоре слово арт означает такие понятия, как «толк, сметливость, рассудительность» («У него нет арту и этого сделать») или «толк, лад, смысл, уменье» («И на это-то у него арту не стало»)[352].