Русы во времена великих потрясений

А. Пауль в своей статье привел примеры распространенности обряда погребения в ладье у западных славян: «Хотелось бы обратить внимание на то, что обряд погребения в ладье, традиционно связываемый со скандинавами, был хорошо известен и у балтийских славян не позднее чем с VIII века. В уже упоминавшемся Ральсвикском могильнике было найдено два лодочных захоронения: подкурганные кремация и ингумация в ладьях. Ингумация датируется концом X или началом XI в., в то время как датировка кремации невозможна и, следовательно, должно приниматься во внимание все время существования могильника в VIII–XII веках. Кремация произведена на месте, и по этому признаку захоронение может быть рассмотрено как славянско-скандинавский тип А. Из могильника другого значительного ремесленного поселения Гросс-Штрѐмкендорф рядом с Висмаром известно 6 лодочных захоронений – 5 урновых, оставленных в кораблях размером 5 – 15 м, и одна ингумация в расширенной однодеревке. Одно из этих урновых захоронений в лодке датировано по керамике концом VIII в., но и другие не могли относиться ко времени позднее начала IX в., так как позднее перестало существовать само поселение. К VIII в. относится и найденное в 2000 г. лодочное захоронение в Менцлине. Не менее 20 лодочных ингумаций в расширенных однодеревках известно с острова Узедом в устье Одера. Однотипные им лодочные захоронения найдены также и в других поморских городах – Цедыне, Волине, Кѐзлине. Также хорошо подтверждается археологией и бытовавший на юге Балтики обычай помещения в захоронения корабельных частей, от которых к моменту раскопок в большинстве случаев оставались лишь корабельные заклѐпки и, в более редких случаях, части деревянных планок»[407]. О том, насколько глубоко был укоренен данный ритуал у западных славян, показывает то, что пережитки погребения в ладье сохраняются у их онемеченных потомков даже до середины ХХ в.: «Интересное наследие языческих обычаев – это известный “Путь мертвых” между д. Гюлитц и Мойхефитц, в котором находилось кладбище и церковь, – сохранялось в этом регионе до начала 1960-х гг. (…) Но “Путь мертвых” из Гюлитца в Мойхефитц – особое явление. Когда кто-то умирал в Гюлитце, покойника нельзя было везти обычным церковным путем, которым ходят прихожане в Мойхефитц. Сразу за Гюлитцем процессия с гробом должна была свернуть с дороги к небольшому ручью. Гроб с покойником снимали с катафалка и помещали в ладью, которую тянули вверх по течению до деревни Мойхефитц. Здесь, в болотистой низине, из множества родников берет начало ручей Гюлитцер-Бееке – “Путь мертвых”»[408]. На Руси известно более двадцати случаев кремации в лодках, обнаруженных в основном в могильниках Плакун, Гнездово и Б. Тимерево. Хоть норманисты настаивают на их скандинавском происхождении, однако норвежская исследовательница А. Стальсберг обратила внимание на то, что ладейные заклепки в них «ближе к балтийской и славянской, нежели к скандинавской традиции»[409]. Украинский историк Г.И. Шаповалов привел целый ряд примеров захоронения в лодках у восточных славян в древности. Показательно, что случаи трупосожжения в лодках были обнаружены и в тех регионах Руси, где скандинавские либо приписываемые им артефакты не прослеживаются: в Белгороде-Киевском (кремация в лодке дружинника Х в.) и кенотаф с лодкой и вооружением воина Х – ХI вв. в кургане Галичина могила Ивано-Франковской области[410].

Особый интерес для нашего исследования имеют недавние открытия эстонских археологов. Осенью 2008 г. на острове Сааремаа у села Сальме случайно были обнаружены остатки древнего корабля, в котором находились кости людей и животных (рис. 22). К сожалению, часть захоронения была разрушена при прокладке электрокабеля и археологи приступили к изучению этого уникального памятника далеко не сразу. В ходе исследований выяснилось, что длина судна составляла 11,5 метра при 2 метрах в ширину, высота сохранившейся средней части судна около 50 сантиметров (предполагается, что первоначально она составляла около 75 сантиметров). Ширина бортовых досок – 30 сантиметров, толщина – 15 миллиметров. По поводу мачты была первоначально неопределенность, но затем пришли к выводу, что она все-таки была. Считается, что это было судно с 6 парами весел и, соответственно, минимальная численность экипажа должна была составлять двенадцать человек. По мнению специалистов, это был быстрый, легкий и маневренный военный корабль (рис. 23).

Рис. 22. Схема расположения тел на ладье из Сальме I

Рис. 23. Реконструкции ладьи из Сальме I