Рыбки в пятнах света

Его слова потрясли меня до глубины души. Будто я сидела, а кто-то подошел, грубо схватил меня за плечи и сильно тряхнул: «Да открой ты глаза, напряги память, мир совсем не такой, как ты его представляешь!»

Кое-что все-таки осталось в памяти.

Смятая трава у обрыва, с которого упал проводник. Это же то самое место, где я сидела на корточках. Возможно, я его не видела, но если все так, как говорит Хиро, и я в самом деле связывала траву, то всякое могло случиться. Вдруг я его убила?

В груди вдруг защемило, виски похолодели.

Я представила, как это могло выглядеть.

Проводник быстрым шагом направляется к краю обрыва, спотыкается и падает.

Как он мог попасть в столь примитивную ловушку? А с другой стороны, почему бы и нет, если она устроена в таком неожиданном месте…

Вот почему Хиро меня подозревал все это время.

Я с опаской поднимаю на него глаза.

Ему тяжело. По глазам понять можно.

Надо держать себя в руках.

Не хочет ли он заставить меня признаться? Сдать куда следует?

Неужели я на самом деле убийца?

Голова идет кругом.

Я подумать не могла, что окажусь в положении подозреваемой. Получу ли я от него ответ на свой вопрос? Или дам его сама этой ночью?

Захотелось за что-то подержаться, и я протянула руку к бутылке с чаем.

Бутылка оказалась влажной, вспотела в пластиковом пакете. Прямо как я.

Выпиваю целый стакан тепловатого чая и тут же наполняю его снова.

– И мне.

Хиро небрежно протягивает свой стакан, я наливаю ему чай.

Взгляд падает на его сигарету, от которой уже почти ничего не осталось.

Сигарета.

Как ни странно, остававшийся в его пальцах окурок вдруг на глазах увеличился в размерах.

– Сигарета.

Я не заметила, что произнесла это слово вслух. Он недоуменно смотрит на меня.

– Так ты тогда спрятался, чтобы покурить?

Мои слова, похоже, пугают его.

Как в обратной съемке, я возвращаюсь в прошлое, где, встретившись с Хиро после привала, ощущаю еле уловимый запах табака. А ведь он обещал не курить во время похода.

Сигарета. Сигаретный окурок.

– А до этого ты не курил? На предыдущем привале?

Хиро отрицательно качает головой.

– Нет, не курил.

– Или еще где-нибудь. Поблизости?

– Что значит – поблизости?

– Он подозревал, что ты можешь быть его сыном. Прямо об этом спросить он не мог. Что бы ты сделал на его месте?

– Для чего? Чтобы узнать, сын я или не сын?

Я киваю.

– Это можно было сделать и в другом месте. Необязательно там. И позднее. Есть разные способы. Определяют по волосу, слюне или другой жидкости. Так можно сравнить.

– Ага.

Мы одновременно устремляем взгляд на сигарету в его руке.

– Окурок идеально подходит. В кино видел, наверное. Достаточно одного окурка, чтобы точно определить.

– Твоя правда. Тест ДНК.

– Точно! Ему эта мысль пришла в голову, когда мы шли. Будь у него образец твоей ДНК, он бы мог использовать его для проверки после нашего отъезда. Ты ничего не выбрасывал в промежутке между двумя последними привалами?

– Нет, нет… хотя подожди.

Категорическое отрицание в тоне Хиро сменилось на неуверенность.

– Первый привал устроили на специально обустроенной площадке.

– Точно. Там и другие туристы были. Лавочки, телефон-автомат.

– И пепельница.

Он медленно переводит взгляд на свою сигарету.

«Мальборо». Всегда одна и та же марка.

– Вспомнил. Я там не курил, но выбросил окурки, – говорит он с испугом. – Мне страшно курить хотелось, и на каждом привале я ощупывал карман, где лежали пачка сигарет и карманная пепельница.

Он постучал пальцем по карману рубашки.

– В моей пепельнице оставалось несколько окурков – три или четыре, я выбрал момент и вытряхнул их.

– И он это видел.

Теперь я понимала источник мучавшего меня предчувствия и могла вздохнуть спокойно.

– Выходит, пока мы шли, ему пришло в голову, что окурки могут пригодиться.

Вот почему, объявив привал, проводник бросился назад, туда, откуда мы пришли. Я чувствую, как у меня защемило в груди.

– Ты куришь только «Мальборо» и выбросил сразу несколько окурков. Вернувшись на нашу прошлую стоянку, он вполне мог их подобрать. Окурки были еще сравнительно свежие, следовательно, на них с большой долей вероятности оставалась твоя слюна. Он был не в состоянии противиться искушению раздобыть их.

Проводник. Его дело такое: увидел мусор – убери. Поэтому если бы у него оказалось несколько окурков, никто бы не удивился. Человек подобрал окурки, брошенные бессовестными туристами, чтобы потом выбросить.

– Вот почему он нас остановил, а сам бросился к месту прошлого привала. На таких ногах он обернулся в два счета.

Я представила, как проводник добегает до площадки и, с трудом переводя дыхание, смотрит на пепельницу.

Потом, стараясь не привлекать к себе внимания, подходит ближе, и заглядывает в нее.

От страха и ожидания его глаза открываются шире.

Глава 15

От прошлого не убежишь.

Это чувство охватило меня при виде бледного, как полотно, лица Аки.

Событие, случившееся год назад, преследовало нас, постепенно набирая скорость, и наконец догнало.

Версия Аки имеет смысл. Проводник намеренно объявил дополнительный привал, хотя с прошлой остановки прошло совсем немного времени, чтобы оторваться от нас и сделать свое дело.