Рыжая с камерой: дневники военкора

Общаясь с жителями ДНР сейчас, несколько лет спустя, я часто задаю им и себе вопрос: «Зная, что будет непонятная война, горе и смерти, вы пришли бы на референдум снова?» и ответ всегда один — «Да». Несмотря ни на что Донбасс готов вновь и вновь отстаивать свою свободу, свое право на воссоединение с Россией. Розовые очки давно разбиты вдребезги, но надежда по-прежнему жива и согревает наши души в моменты отчаяния. 25 мая 2014 года, когда так называемая Украина выбирала на царство кровавого Порошенко, на площади Ленина прошел масштабный митинг. В тот день были сформированы колонны ополченцев «Востока», которые выдвинулись в донецкий аэропорт. Тысячи людей аплодировали героям, женщины обнимали бойцов и дарили им цветы. У меня до сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю этот момент. Тогда еще никто не мог представить, что на следующий день большая часть этих ребят погибнет под авиаударами украинских штурмовиков, и Донецк впервые захлестнет страшный смрад войны.

Власть случая

В конце мая я поняла, что мне мало быть активисткой, моя кипучая энергия и желание вершить историю привели меня записываться в женское ополчение. Я пришла в здание бывшей ОГА, и здесь начался квест. В одной из комнатушек, где должны были записывать добровольцев, никого не оказалось и меня отправили в другую комнатушку, в которой также никого не было. Хождение по этажам и ожидание меня порядком разозлили, и я уже собралась уходить домой, несолоно хлебавши, как мне встретился знакомый по референдуму.

— Привет, Кать! Слушай, такое дело. Тут ребята стримера ищут, короче, нужен человек, кто будет снимать по Донецку. У них там в Славянске есть человек, в Краматорске, а в Донецке с 1 июня снимать некому — Топор уходить хочет, — сразу выпалил знакомый.

Имея о стриме весьма обывательское представление, я все же заинтересовалась предложением о работе. Во-первых, мне хотелось быть полезной нашему новому государству, а, во-вторых, подобная работа казалась мне, поклоннице Лары Крофт, ярким и интересным приключением. Я была тогда очень наивна, а разыгрывающаяся военная драма все еще казалась нереальной. Как и многие из нас, я видела войну лишь в своем воображении, читая книги и слушая рассказы бабушки, и в кино. Тогда я еще слишком романтизировала войну...

И вот, выходя из зоны комфорта и предвкушая что-то новое, я отправилась на встречу с Сашей Топоровым.

Именно этот человек вел стрим из окрестностей аэропорта 26 мая, его кадры тогда смотрели в прямом эфире тысячи человек. Это казалось каким-то кино, трудно было поверить, что весь тот видеоряд был снят этим пареньком в прямом эфире, под обстрелами украинской авиации, в нашем Донецке.

— Это стримы для агентства крымских ребят — «Юго-Восточный фронт». Тебе нужно каждый день часов на пять-семь вести прямые эфиры, демонстрируя все интересное, что происходит в городе и общаясь со зрителями. Техника — вот, — вкратце рассказал о специфике работы Топор, вручая планшет и карманный роутер.

Видно было, что Топору хотелось как можно быстрее переложить свою работу и забыть об этом навсегда, уехав подальше. Как позже я узнала, с ним провели серьезную беседу о том, что такие стримы, как сделанный им 26 мая под аэропортом, не просто опасны, но и вредны. Ведь они несут прямую угрозу ополчению, демонстрируя врагу местонахождение бойцов и всю внутреннюю кухню в прямом эфире.

Кстати, это был последний подобный стрим, хотя редакция и пыталась отправить меня снимать бои под Донецком в прямом эфире. Уже тогда я усвоила самое важное правило, которому следую и поныне: выбирая между сенсацией и безопасностью, я, несмотря на любовь к риску, выбираю второе. Ни одна «картинка», ни один репортаж не стоит жизни и здоровья. Ни твоего, ни тем более, других людей. К сожалению, этому правилу следовали и следуют далеко не все мои коллеги. В погоне за сенсацией, горячей новостью они иногда подставляли военных... А иногда гибли сами. Список погибших военкоров, как и бойцов, погибших по их вине, велик. Инстинкт самосохранения должен присутствовать всегда и везде. Так же как и личная ответственность. В 2014 я четко осознала, что война — это наша реальность, а не «сочная» картинка и тысячи просмотров на YouTube, не компьютерная игра, где можно в любой момент сделать save game — load game. К сожалению, до сих пор некоторые люди, живущие в иной, невоенной, реальности, видя картинку по ТВ или в сети Интернет, воспринимают ее как триллер, как фильм ужасов, как возможность пощекотать себе нервы... Чем больше крови и разрушений — тем лучше для них. Чем больше «жести» — тем больше просмотров. Увы, такова моя личная статистика...

А в тот далекий, жаркий майский день я получила аккредитацию на работу, и так начался мой журналистский путь. Ребята в редакции были молодыми и энергичными, энтузиасты из только присоединившегося к России Крыма теперь освещали события из Донбасса, и я рада была присоединиться к этой команде. Это была настоящая народная журналистика, которая смело конкурировала с маститыми российскими телеканалами.