Сад моего сердца. Письма императрицы Александры Федоровны Романовой

Беби получил прелестную телеграмму от всех иностранцев в Ставке, на память о маленькой комнате, в которой они сидели и болтали во время закуски.

Царское Село, 2 января 1916 г.

Беби серьезно пишет свой дневник, но он так забавен с этим дневником – у него мало времени по вечерам, так что он пишет днем до обеда. Вчера, в виде особенного удовольствия, он долго оставался со мной: рисовал, писал и играл на моей постели. И так мне хотелось, чтобы ты был с нами. Очень ветрено и холодно, Беби не выходит из-за своего насморка, и Поляков говорит, что еще несколько лет ему не следует выходить, когда мороз свыше 15 градусов, хотя я его раньше отпускала до 20 градусов. Ольга и Анастасия тоже простудились, у них насморк, но они посещают лазарет и вчера катались в санях на тройке.

3 января 1916 г.

У Анастасии бронхит, температура вечером была 39, она со мной говорила по телефону. Алексей пришел к нашему обеду в халатике в 8:20 и писал свой дневник, с которым он очень мило возится. Твое письмо пришло вовремя, так как дневник начал ему становиться немного в тягость, он не знал, когда у него будет время писать.

Царское Село, 7 января 1916 г.

Мое родное сокровище,

Посылаю тебе нежные пожелания по случаю именин нашей Татьяны. Она с Ольгой уже улетела в лазарет, и в двенадцать с половиной у нас будет молебен в моей комнате. Как грустно, что тебя с нами не будет, душка. Приехал Родионов, и они оба придут в девять часов, чтобы доставить Татьяне удовольствие в ее именины. Анастасии и Алексею позволено одеться и встать, но сегодня они еще не могут спуститься. Беби спал почти до десяти, у него 36,2, гораздо лучше, так что он встал, так как чувствовал себя хорошо и так ужасно шалил в кровати, и нельзя было его усмирить. Такой сюрприз, оба маленьких появились и могут завтракать с нами – и в самом деле им гораздо лучше. Но оба еще выглядят довольно худыми и зелеными.

Царское Село, 12 января 1916 г.

Я так жадно жду известий. Дети все были в церкви и теперь собираются выйти. Солнце греет, ветер, в тени мороз, вчера вечером дождь. Ты не можешь себе представить, как тебя мне страшно недостает. Такое полное одиночество у детей, при всей их любви все-таки совсем другие идеи, и они редко понимают мою точку зрения на вещи, даже на самые ничтожные. Они всегда считают себя правыми, и когда я говорю им, как меня воспитали и как следует быть воспитанной, они не могут понять, находят, что это скучно. Только когда я спокойно говорю с Татьяной, она понимает. Ольга всегда крайне нелюбезна по поводу всякого предложения, хотя бывает, что она в конце концов делает то, что я желаю. А когда я бываю строга, она на меня, думается, дуется. Я так устала и тоскую по тебе.

Царское Село, 13 марта 1916 г.

Сестра милосердия

Я так рада, что ты доволен твоей экспедицией. У нас очень занятой день – три операции сегодня утром, и притом трудные, так что у меня не было времени быть с нашими в маленьком доме. Днем сегодня были в городе, навестили Георгия – раненые лежат в большой комнате, кажется, они довольны. Сидела с Сергеем, нахожу в нем большую перемену, суроватый цвет лица, одутловатое лицо, глаза странные, ему немного лучше, было очень плохо. Там я видела старого Зандера. Потом мы отправились в Дворцовый госпиталь, где лежат раненые и обыкновенные больные. Нашла там г-на Стюарта. Он там лежит уже шесть недель. У него был тифоид. Оттуда отправилась в Константиновское училище на Фонтанке. Там 35 человек, несколько измайловских офицеров. Я устала.

Ты мне всегда недостаешь, мое солнышко, думаю о тебе с нежной любовью. Бог да благословит и охранит тебя, милый Ники, большой мой Агунюшка, целую тебя много раз.

Всегда твоя жена «Солнышко».

Все девочки посылают тебе свою любовь.

Наш привет Н.П. Царское Село, 26 октября 1914 г.

Боже мой, какие страшные раны. Я боюсь, что некоторые не могут быть спасены. Но я рада, что они у нас и что мы, по крайне мере, можем сделать все, что в нашей власти, чтобы им помочь. Я должна была бы теперь отправиться, чтобы посмотреть остальных, но я слишком устала, так как у нас, кроме того, были две операции, а в четыре я должна отправиться в Большой Дворец, так как хочу, чтобы княжна также осмотрела бедного мальчика и офицера из 2-го Стрелкового полка, чьи ноги уже совсем почернели, так что боятся, что ампутация будет необходима.

Я была вчера при мальчике, пока его перевязывали. Было страшно смотреть, он прижимался ко мне и оставался спокойным, бедняжка.

Царское Село, 19 ноября 1914 г.

Мой любимый,