Сад моего сердца. Письма императрицы Александры Федоровны Романовой

Сегодня вечером я в половине девятого иду на полчаса в наш госпиталь, чтобы видеть того, кто так плох, так как мне говорят, что ему лучше с тех пор, как он меня видел и, может быть, это еще раз ему поможет. Я думаю – это совсем естественно, что все те, кому так плохо, чувствуют себя спокойнее и лучше, когда я там, так как я всегда думаю о нашем Друге и молюсь, сидя спокойно возле них, и тихонько поглаживаю их, – душа должна приготовиться, когда сидишь с больными, если хочешь помочь им. Надо постараться поставить себя в ту же плоскость и через них подняться или помочь им подняться с моей помощью, так как я последовательница нашего Друга.

8 ноября 1915 г.

Три новых офицера прибыли из Тернополя. Я сделала им перевязки. Один из них пожилой. Служил несколько лет в Бебиных литовцах. И помнил, как я прибыла… 22 лет от роду в Симферополь.

Царское Село, 28 марта 1916 г.

1914–1918

Эта злосчастная война, когда же она кончится! Я уверена, что William[16] должен временами переживать ужасные минуты отчаяния, когда он сознает, что это он и, особенно, его антирусская клика начали войну и тащат его страну к гибели. Все эти маленькие государства годами будут продолжать страдать от последствий. Мое сердце обливается кровью, когда я думаю, какие употребляли усилия Папа и Эрни, чтобы поднять нашу маленькую страну до ее теперешнего состояния, цветущего во всех отношениях. С Божьей помощью здесь все пойдет хорошо.

Царское Село, 24 сентября 1914 г.

Сегодня ночью опять очень холодно. Хотелось бы знать, играешь ли ты в домино. О милый, как одиноко без тебя! Какое счастье, что мы причастились до твоего отъезда, меня это укрепило и успокоило. Какая это великая вещь в такие минуты – приобщиться к святой тайне, и хочется помогать другим, чтобы они тоже вспоминали, что Бог дал эту радость для всех. Не как вещь, которую нужно обязательно делать каждый год в посту, но когда душа этого жаждет и нуждается в укреплении, когда я имею дело с людьми, относительно которых я знаю, что они очень страдают, и остаюсь с ними наедине, я всегда касаюсь этой темы, и с Божьей помощью мне много раз удавалось заставить их понять, что это можно делать и что это хорошо, и утешает, и успокаивает усталое сердце. Я говорила также с одним из наших офицеров, и он согласился, и потом был так счастлив и мужествен, и ему было гораздо легче переносить свои страдания. Мне кажется, что это одна из главных наших женских обязанностей – стараться приводить больше людей к Богу, давать им понять, что Он доступнее и ближе к нам и ждет нашей любви и доверия и обращения к Нему. Многих удерживает застенчивость и ложная гордость, поэтому надо помочь им пробить эту стену. Я только что говорила в прошлый вечер со священником, что мне кажется, духовенство должно было бы больше говорить с ранеными в этом смысле. Их души совершенно детские и только временами нуждаются в некотором руководстве.

Царское Село, 21 октября 1914 г.

Ах, эта злосчастная война. Временами нет сил о ней слышать. Ужасы кровопролития терзают сердце; поддерживают только вера, надежда и доверие в бесконечную Божью справедливость. Во Франции дела идут очень медленно – но когда я слышу об успехах и что у немцев большие потери – сердце так содрогнется при мысли об Эрни и его войсках и многих знакомых именах.

По всему свету потери. Ну, что-нибудь хорошее из всего этого должно выйти, и они все не пролили свою кровь даром. Жизнь трудно понять. «Так и надо – потерпи». Это все, что можно сказать.

Так хотелось бы, чтобы вернулись спокойные счастливые времена, но придется долго ждать, прежде чем мы вернем себе мир во всех отношениях. Нехорошо унывать, но есть минуты, когда тяжесть так велика, и она давит на всю страну, и тебе приходится нести ее всю. Спи хорошо, да благословит тебя Бог, пусть молитвы святых ангелов и твоей женки охраняют твой сон.

Царское Село, 27 октября 1914 г.

Мой родной, драгоценный,

Поздравляю тебя с Георгиевским праздником! Сколько у нас теперь новых кавалеров-героев! Но, Боже мой, какие сердце раздирающие потери, если только верить тому, что говорят в городе! Амбразанцев убит. Госпожа Кнорринг (его большой друг, рожденная Гейден) получила известие. Говорят, у гусар страшные потери, но я не могу верить, чтобы это было правдой. Но я не имею права наполнять твои уши всеми слухами. Молю Бога, чтобы они были неверны. Ну что же, мы все знаем, что такая война будет самая кровопролитная и ужасная из всех, которые когда-либо были.

Царское Село, 26 ноября 1914 г.