Сад моего сердца. Письма императрицы Александры Федоровны Романовой

Самое нежное спасибо тебе за твое милое письмо и записку с охоты. И тому, и другому я обрадовалась чрезвычайно и еще больше, чем когда-либо, захотелось тебя видеть – я жду и надеюсь… Дорогой мой, мы должны быть терпеливы. От нашего беспокойства нет ничего хорошего, оно приносит нам только неудовлетворенность. Подумай, с каким трудом мы пережили наши пять лет – трудно, но мы были мужественны. Так и сейчас мы должны переносить разлуку, только чем больше мы знаем друг друга, тем труднее это становится. Но Господь Бог лучше знает, зачем Он нас так испытывает, и мы должны со смирением подчиниться. Вознаграждение будет в свое время. Всегда ведь больше наслаждаешься чем-либо, если должен долго этого ждать, а потом вдруг получаешь. Как много других помолвлены годами, потому что у них недостает денег, чтобы сразу пожениться, и как они мужественны. Мы должны учиться терпению и не отчаиваться, а всегда надеяться на лучшее, которое обязательно придет в свое время. Мы знаем, что можем полностью доверять друг другу, что преодолеем любое искушение. Мы останемся верны друг другу, так что когда мы снова встретимся, то сможем открыто смотреть в глаза друг другу. Обратись ко Господу, Он всегда милосерд и благ и утешит нас, когда не помогают утешения земные. Он вознаграждает нас, благословляет и никогда не покидает нас…

Но что на меня сегодня нашло – я пишу проповедь. Прости меня, дорогой, но я чувствовала, что должна написать то, что приходит мне в голову…

Много раз нежно целую и благословляю и остаюсь, любимый, дорогой Ники, твоя полностью преданная, глубоко любящая невеста,

Аликс. Вольфсгартен, 24 сентября 1894 года

Мой родной, бесценный,

Нет, это слишком тяжело – действительно, никогда ничего нельзя предвкушать в этом мире, так быстро разочаровываешься. Мы были слишком переполнены нашим счастьем, и Господь Бог решил нас испытать… А как ты должен себя чувствовать – о, если бы только пришло твое письмо с объяснениями, а то я так нервничаю в неведении! Может быть, ты не захотел, чтобы Папа отправился в одиночестве… Такое испытание: быть так близко и вдруг ускользнуть от своего маленького Солнышка…

Молись Богу, дорогой. Он – единственное для нас утешение. Лучший способ перенести наше горе – это утешать другие измученные души. Не думать о себе, а постоянно чем-то заниматься, читать и думать о других – это помогает в подавленном состоянии. Вспомним о нашем Господе Иисусе Христе, о том, как Он страдал, чтобы спасти нас, и тогда наш крест не так тяжело будет нести.

«На каждом кресте своя надпись». Я думаю, что наша – это терпение. Но я должна одеваться, иначе священнику придется ждать.

Да благословит тебя Бог, мое родное сокровище. Самые нежные поцелуи.

Аликс. Вольфсгартен, 28 сентября 1894 года

Мой родной, дорогой, любимый Ники,

Я еще больше люблю тебя и уважаю за твой шаг. Да, ты поступил как честный и преданный сын, и Бог благословит тебя за это, как делает это и твое Солнышко, хотя сердце ее, кажется, вот-вот разорвется от невозможности увидеть тебя. Это так жестоко, но сознание того, что ты действовал не как эгоист, будет утешением, хотя после этого письма я чувствую себя совсем несчастной и не знаю, как продержаться. Это ужасно, какая долгая разлука, и мне стыдно, что я такая слабая, но сейчас, когда я одна, я не могу сдержать слез. Пишу тебе, а сама представляю все, что могло бы быть. Ники, ты честный, ты ангел, а не человек, никогда не было лучшего сына, и я горжусь, что ты выбрал меня себе в жены…

…О, чадо, как сильно я люблю тебя за твою любовь к родителям, как редко в наши дни можно найти такую любовь. Они никогда не забудут, и я тоже, бесценный мой, как ты все же любишь и свою невесту. Вот именно этим я восхищаюсь, что даже эта великая любовь не может изменить твое отношение к родителям. Ты гораздо лучше меня. Все доказывает это, и я на коленях молю Бога, чтобы Он смог сделать меня достойной твоей любви.

…Мой мужественный Ники, и молю Господа тебя благословить и утешить и хранить. Крепко с любовью много раз целую и передаю привет твоим дорогим родителям.

Всегда твое, глубоко преданное чадо,

Аликс. Вольфсгартен, 29 сентября 1894 года

Мой дорогой, любимый,

Спешу тебя поблагодарить за твое дорогое письмо. Бедняжка, как бы я хотела быть с тобой и утешать тебя, когда ты грустишь. Мне слишком хорошо знакомо несчастье находиться с больными людьми и не иметь возможности помочь им. Но их утешает уже то, что они видят рядом своих близких, пытающихся облегчить их страдания и делающих все, чтобы они чувствовали себя уютнее и приободрились. Они не должны унывать, это очень важно. Нужно делать все, что в ваших силах, чтобы отвлечь их, чтобы они не замыкались в себе.