Сад сходящихся троп, или Спутники Иерофании. Вторая связка философических очерков, эссе и новелл

Сумерки, природа, флейты голос нервный, позднее катание,На передней лошади едет император в голубом кафтане,Белая кобыла с карими глазами, с челкой вороною,Красная попона, крылья за спиною, как перед войною.Вслед за императором едут генералы, генералы свиты,Славою увиты, шрамами покрыты, только не убиты,Следом — дуэлянты, флигель-адъютанты, блещут эполеты,Все они красавцы, все они таланты, все они поэты.

Книжное столпотворение. Союз аллегорий

В 1941 году Хорхе Луис Борхес написал рассказ «Вавилонская библиотека», опубликованный в сборнике «Сад расходящихся тропок» в 1944 году. Маститые интерпретаторы творчества аргентинского писателя в основном сосредотачивались на его фикциях, вымыслах и словесных лабиринтах, стараясь разгадать тайный ключ, аллюзию в его математических счислениях, которые скорее всего, как представляется, оказывались произвольными: уловка хитреца Борхеса для отведения внимания от главного аркана, на чем зиждется все содержание рассказа. Обыкновенно это аллегория. И даже допуская, что присутствует некий третьестепенный смысл в бесконечных и доходящих до абсурда счислениях Борхеса с вычленением его одноименного числа, приходишь к заключению, что сие всего лишь скорлупа, порой крепкая, скрывающая за собой нечто иное, возможно, разворачивающееся в противоположном направлении в отношении темы рассказа. Совершенно неверно видеть в «Саду расходящихся тропок» один лишь сад, роман и лабиринт, а в «Вавилонской библиотеке» только библиотеку с астрономическим количеством книг. Последнее суть авторские приманки для блуждания ума и раскрытия вторичных, а зачастую и банальных очевидностей, над чем посмеивается, наблюдая со стороны, фантазия Борхеса, да и, согласимся, просто блестящий сочинитель шарад не способен войти в первую сотню корифеев мировой литературы.

Мон (геральдический знак) рода Фудзивары, от которого происходят Кодамы

И если «Сад расходящихся тропок» есть аллегория времени как бывшего Эдемского сада, приобретшего после человеческого грехопадения вид китайского зимнего и летнего сада, о чем уже говорилось, то «Вавилонская библиотека» — это аллегория государства и цивилизации как библиотеки. Однако сарказм Борхеса в том, что он, принадлежа по матери к народу книги, по существу заменяет Вавилонскую башню на башню из книг, хранящихся в шестигранных помещениях, тем самым создавая книжное столпотворение. Здесь отнюдь не упразднение библейского предания, а предположение, какой имела бы быть Вавилонская башня вместо построенной людьми в реальности. Обращаясь к злободневному публицистическому значению рассказа, отметим, что он явился ответом на костры из книг, устраиваемые немецкими нацистами не только в Германии, но и в оккупированных странах (знал Борхес и о «книжных гонениях», в том числе изъятиях книг из библиотек в Советском Союзе в предвоенные годы, но у нас они не приняли такой острой формы, как в гитлеровской Германии, ритуально казнившей книги как бы в средневековом аутодафе).

Итак, соединив две аллегории (роман-сад — время и пространство; Вавилонская библиотека — государство и цивилизация), мы получаем квинтэссенцию творчества Хорхе Луиса Борхеса, благодаря проницательной интуиции автора, несущего аллюзии на исходный контрапункт звучания европейских и дальневосточных литератур, из этой своей колыбели распространившихся в разные стороны по лабиринтам всемирной истории, ритмы которой по Борхесу в различных местах разнообразные, что и выявляет сад расходящихся тропок, но сохранивших свое древнее первоначальное родство. Сюда же прибавим государственность и цивилизацию, поскольку в их основании Логос и Книга.

Хрустальный терем чайных церемоний

Однако работа Хорхе Луиса Борхеса в муниципальной библиотеке Буэнос-Айреса сложилась для него трагически. В 1938 году он получил тяжелую травму головы, чуть было не закончившуюся сепсисом, но вызвавшую у писателя быстрое развитие наследственного недуга — близорукости. В 1955 году писатель полностью ослеп, а в 1961 году к нему пришла мировая известность.