Сад сходящихся троп, или Спутники Иерофании. Вторая связка философических очерков, эссе и новелл

В своем рассказе «Книга Песка» из одноименной книги 1975 года, ознаменовавшей двадцатилетие его полной слепоты, Хорхе Луис Борхес сообщает подробности о таинственной книге, некогда предложенной ему торговцем библиями, шотландцем с Оркнейских островов, причем называвшейся «Holy Writ» (Священным Писанием) и изданной в Бомбее. Любопытно, что рассказ предпослан эпиграфом — словами английского поэта-мистика начала XVII-го столетия Джорджа Герберта (1593–1633) «…твой песчаный канат», а речь в нем идет о некоей сверхкниге — из бесконечного множества книг. Настаивая на реальности встречи с ней и последующего обладания ей, парадоксальный аргентинец вложил в рассказ одну загадку, заключающуюся в обычном вопросе: о чем эта книга? Как видно, религиозный релятивизм Борхеса все же оставляет в его сознании место для веры в эту сверхкнигу. В таком случае речь идет уже не о вымысле, а об изведенном Борхесом из небытия в реальность событии. Творчески гениальный аргентинец как бы подражает библейскому Богу, сотворившему Вселенную ex nihilo. Дело в том, что в течение двадцати лет Борхес уже был подвергнут внешнему символическому и физическому небытию, что обострило его творческую энергию взором вовнутрь. Это состояние сосредоточенности и отсечения внешнего бытия способно создавать сущности, устремляясь к архетипу, что, разумеется, не имеет никакого отношения к пресловутой бритве Оккама, где речь идет о сущностных понятиях, выстраиваемых схоластическим дискурсивным образом, которых можно умножать до бесконечности. С другой стороны, Борхес поступает как опытный фокусник: единственное и главное отличие здесь в том, что иллюзионист насылает ловкостью рук на людей кратковременное наваждение, тогда как наш мастер фантастического рассказа свято верит в созданное им новое бытие, заставляя магической силой слова поверить в него читателя. И песчаный канат уже представляется не отвлеченной метафорой старинного английского поэта, автора единственной книги «Храм», а своеобразным вервием, на которое нанизаны бесконечные, всегда новые и неповторяющиеся дважды страницы этой волшебной книги.

Мануэль Пинто да Фонсека, 67-й Великий магистр Суверенного Ордена госпитальеров Святого Иоанна Иерусалимского

Торговец библиями с Оркнейских островов пожаловал к Борхесу (рассказ написан от первого лица) с единственной целью — избавиться от этой Книги Книг, в которой нет ни первой, ни последней страниц: за нее он выменял у писателя готическую Библию Уиклифа с недавно полученной пенсией в придачу. Но ведь Библию можно обменять только за Антибиблию, о чем Борхес не говорит, но, конечно же, подразумевает это. Если расширить значение греческого ἀντι до латинского antecedens, то мы получим не только книгу, противопоставленную Библии, но ей предшествовавшую и ей как бы упраздненную. Стало быть, если Священное Писание есть история богоизбранного народа, а затем и народа Божия, то Книга Песка — это предыстория, древнейшая история, с которой мы попытаемся разобраться, заодно определив, как нам представляется, наиболее очевидное значение песка, скреплявшего оную удивительную книгу.

В этой связи высвечиваются иной палитрой слова Г. Н. Иисуса Христа из Евангелия от Матфея о строительстве дома на песке, где сказано о великом падении, имевшем место в предыстории в нашем контексте, когда ослаб песчаный канат, но осталась еще держащаяся на нем книга, кочующая по земле и переходящая из одних рук в другие как бы особо назначенных для этого бремени людей.

Что касается Борхеса, то в своем рассказе он переворачивает, ставя с ног на голову, алхимический ритуал Великого Делания — сначала он сгущает (COAGULA), порождает в своем воображении и литературно реализует «Книгу Песка»; затем в завершении растворяет, развеивает ее (SOLVE) среди книжных залежей огромной библиотеки, в которой служил; тогда как в рассказе «Роза Парацельса» (1977 год) эта последовательность обнаруживается в классическом исполнении (от праха к розе).

От тайных обществ к древности