Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

В пятницу 22 августа франки пересекли Белус и разбили лагерь на другой стороне реки. На рассвете в воскресенье Саладин увидел огни вражеского лагеря, который снимался со своего места. Султан сразу же снарядил обоз и пошел к холму Талль-Кеймун, расположенному в отрогах горы Кармель, который господствовал над основной южной дорогой, ведшей из Акры и Хайфы во внутренние области Палестины. Отряд, посланный им, чтобы беспокоить франков частыми нападениями, прислал сообщение, что враг форсировал реку Кишон и остановился лагерем в Хайфе. Было ясно, что Ричард I не собирался идти вглубь. Дозору было приказано наблюдать за его передвижениями ночью. На следующее утро, оставив большой отряд под командованием Джурдика, верного эмира из прежнего египетского окружения Ширкуха, вести наблюдения за врагом и дальше, Саладин отправился через холмы в Кесарию, где начинались прибрежные леса и где франки, при условии что они продолжат держаться берега моря, должны были разбить свой следующий лагерь. Здесь султан внимательно разведал местность, чтобы выбрать удобную позицию для будущего сражения. «Он вернулся в лагерь сильно уставший после вечерней молитвы» и сообщил, что франки все еще в Хайфе и что ничего невозможно предпринять заранее, пока они не решатся на следующие шаги. На следующий день Саладин устроил смотр войскам и поднял их дух, восполнив потери своих воинов в лошадях и имуществе и пожаловав им новые дары. 27 августа он трижды проехал к побережью и обратно, подыскивая подходящее место для битвы с врагом, который медленно выходил на равнину, образованную отрогами горы Кармель. На следующий день Саладин двинул войско вперед, чтобы прикрыть Кесарию. К султану были приведены захваченные пленные, которые сказали Саладину, что франки ожидают подход флота, который везет припасы. Все пленники, за исключением женщин, были казнены: жестокость короля Англии не должна была остаться без отмщения, так думал даже Саладин. Восемнадцать франков были преданы смерти за один день.

Наконец 30 августа пришло известие, что враг приближается. Сарацины стояли по-прежнему близ Кесарии, и Саладин снова построил их в линию нападения. Баха ад-Дин был вместе со своим господином поблизости от врага, и он описал первое с ним столкновение. Он сообщает, что стрелы лучников-мусульман мало что могли сделать против доспехов франков. «Их пешие воины встали непоколебимо, как стена впереди конницы; и каждый пехотинец был одет в толстый гамбезон и хауберк, длинный и прочный, так что наши стрелы не могли причинить им урон. В то же время их стрелки из арбалета поражали наших лошадей и их всадников. Я видел не одного воина, который, ощетинившись несколькими стрелами, вплоть до десяти, продолжал идти вперед».

Отрядам, расположенным ближе всего к побережью, не могло угрожать нападение сарацин, они сменяли по очереди части, бившиеся на левом фланге, а рыцари стояли в центре под защитой пехоты, и пока не принимали участия в сражении. Выстроившись в таком боевом порядке, христиане постепенно продвигались вперед, отбивая на левом фланге все атаки сарацин. «Мусульманские лучники постоянно обстреливали их и старались нарушить их правильные ряды, но воины великолепно держали строй и продолжали неспешно продвигаться вперед, а за ними вдоль берега плыли их корабли».

Такая тактика была типичной для всего марша. Франки упорно и настойчиво шли вперед, а мусульмане, «подобно горным потокам, стекавшим с высот», беспокоили их на каждом шагу. Они нападали небольшими отрядами, пытаясь пробиться через их несокрушимые порядки, но приказы Ричарда I исполнялись неукоснительно. Мы читаем в «Итинерарии», как «герцог Бургундский со своими французами, находясь в арьергарде, шел более медленным шагом и из-за этого едва не понес тяжелейшие потери. Войско двигалось, имея по правую руку море, в то время как турки слева с высот холмов продолжали внимательно следить за нашими перемещениями… Войско приблизилось к очень узкому проходу, через который должны были проехать телеги с припасами.

В этом месте возник затор, и случилась некая сумятица, чем воспользовались сарацины, которые неожиданно налетели на обоз, отбили большую его часть вместе с лошадьми, рассеяв тех, кто пытался оказать сопротивление, и, побив немало людей, оттеснили оставшихся к берегу моря. Обе стороны сражались храбро и отчаянно. Так, когда один турок отсек правую руку некоему Эверарду, одному из воинов епископа Солсберийского, тот схватил меч левой рукой и продолжил сражаться против турок, угрожающе потрясая им».

Тогда король Ричард I пришел на помощь и «словно молния обрушился на турок и рубил их направо и налево своим мечом. И как в древности враги бежали от лица Маккавеев, так теперь и турки бежали в разные стороны от лица Ричарда I и скрылись среди холмов, оставив многих своих воинов лежать на поле боя с отрубленными головами».