Саладин. Всемогущий султан и победитель крестоносцев

«Франки совершали набеги день за днем. Много зла причиняли они мусульманам, оставляя после себя руины и запустение. Особенно страдала от набегов область Диярбакыр вплоть до Амиды. Они не щадили ни правоверных, ни еретиков. Они отняли у жителей Месопотамии все серебро и все ценности, которыми они обладали. В Харране и Ракке они угнетали местное население, подвергая его унижениям и оскорблениям, заставляя его каждый день выпивать чашу смерти… Все пути к Дамаску были отрезаны, за исключением тех, что проходили через Рахбу и пустыню, и купцы и путешественники были вынуждены подвергаться опасностям и нести все тяготы долгого пути по пустынной местности, рискуя потерей собственности и жизни от рук бедуинов. Франки даже вымогали деньги со всех городов в окрестности и решились на то, чтобы послать своих людей в Дамаск для освобождения рабов-христиан. Они принудили горожан Алеппо заплатить налог, равнявшийся половине получаемых ими доходов…»

С другой стороны, сарацины, по крайней мере мусульмане-турки, хотя и разобщенные на то время и неспособные дать решительный отпор врагу, были по природе воинами и по воспитанию фанатиками. Военная организация сельджуков была призвана взращивать нацию бойцов, и их недавнее обращение в ислам, их невежество и постоянное влияние фанатиков-мулл привело к тому, что они со всем пылом новообращенного восприняли новое учение. Каждый небольшой удел, возвысившийся из-за ослабления центральной власти, становился инкубатором воинов, любой из которых был яростным приверженцем ислама. Так же как и их противников христиан, мусульман побуждали вести религиозные войны два основных фактора – добыча и рай (куда попадали правоверные воины). И какой бы фактор ни был преобладающим, одно несомненно – требовались они оба и сильный вождь, чтобы превратить этих воинов в настоящую армию, готовую умереть за веру. Было необходимо провозгласить «священную войну», джихад, и дать им военачальника, чье мужество и военный гений должны уважать все. И турецкие вожди и их вассалы в одночасье стали церковью воинствующей, с которой крестоносцам предстояло серьезно считаться. Вождь был обретен в лице человека по имени Имад ад-Дин Занги.

Глава 3

Предвестник

1127

Среди многочисленных сельджукских командиров, бывших рабов Мелик-шаха, которые были награждены за свою службу важными постами, Ак-Сункур занимал высокое место. Будучи постельничим при дворе, он был посвящен в тайны своего царственного господина и имел привилегию стоять справа от него во время придворных приемов и заседаний государственного совета. Затем он стал правителем провинции Алеппо, и его «правление было временем милосердия и просвещения». Его имя стало нарицательным за его верность и честность. Умер он в 1094 г., служа сыну своего прежнего господина. После него остался Занги, 10-летний сын, получивший впоследствии прозвище Имад ад-Дин – столп Веры. Величайшей личностью в Месопотамии был тогда Кербога, правитель Мосула и многих других городов, вассал сына Мелик-шаха и его наследник. Кербога не забыл своего старого друга Белого Сокола, и он вызвал Занги и его мамлюков к своему двору. «Приведите мне его, – писал он, – ведь он сын моего друга по оружию, и мне следует заняться его воспитанием». Мамлюки прибыли в Мосул, и им были дарованы фьефы, и они сопровождали своего нового сеньора в его кампаниях. Однажды под Амидой, когда исход сражения был неясен, Кербога обнял Занги перед всем войском, а затем поручил его заботам мамлюков, сказав: «Берегите сына вашего бывшего господина, сражайтесь за него!» Они окружили мальчика и с такой яростью бросились в бой, что сражение было выиграно. Это было в первый раз, когда 15-летний Занги побывал на поле битвы.