Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

Оказалось, что он попал на довольно внушительную площадку, с которой начинался вход в пещеру, какими-то природными путями образовавшуюся внутри скалы. На площадке росло могучее дерево, и, поняв, что мы все поместимся здесь, Олег не мог не воспользоваться случаям и привязал конец веревки к основанию ствола. Впрочем, ее не хватило, но первые три метра скалы были совсем не отвесными и состояли из больших валунов, так что мы не испугались.

Первым полез Виктор. Мы напряженно следили за его телодвижениями, усиленно запоминая шаги и делая про себя пометки: так, здесь нормально, он уверенно зацепился стопой, а здесь, наверно, ошибся, так как едва не рухнул вниз, следовательно, на этот выступ ногу не ставить! Первопроходцам всегда тяжело, зато мы с Сан Санычем мотали на ус, зная, что все это пригодится, так как скоро грядет наш черед. Наконец донесся голос радостного Вити откуда-то сверху:

— Я на месте! Ребята, это круто! Вау!

— Следующий — Сан Саныч! — скомандовал Олег Владимирович.

Дед не заставил его повторять, он с таким энтузиазмом бросился на покорение вершины, что мне оставалось только позавидовать таким запасам энергии в столь преклонном возрасте. Чувствуется, я через пятьдесят лет буду той еще развалюхой. Браво, Саныч! Я еще вчера заметила, каким нездоровым блеском отозвались его глаза на упоминание об утесе, видимо, он давно мечтал о восхождении.

Однако рано я порадовалась за старого друга. Через несколько минут дед выдохся и, вцепившись в камень руками и ногами, застыл, пытаясь отдышаться. Сверху и снизу его подбадривали голоса:

— Давай, Саныч, старая развалюха! — Это Виктор. Приступ неадекватной радости еще не оставил его после взятия вершины, похоже, он не отвечал в тот момент за свои слова. — Че разлегся? Лежать в гробу будешь, а сейчас — действуй!

— Сан Саныч, слушай мою команду! — подключился Генерал. — Даю указания немедленно всем подразделениям мобилизовать свои силы и ринуться в атаку на противника! Ур-ра!

— Ур-ра! — вторил ему Витя.

— Эй, ребята, что вы на него накинулись? — закричала я снизу, увы, вряд ли слышимая на самом верху, но точно слышимая стариком. — Сан Саныч, отдохните пока! А потом продолжите! Ничего, вы справитесь, я верю в вас!

Дед отдышался и крикнул вверх:

— Щас-щас, ребята! Уже ползу, ползу!

— Саныч, ты мужик иль нет? — никак не желал униматься Виктор. Конечно, у него все позади, он может орать и веселиться. А деду, может, страшно.

Но вот Саныч, даже если и впрямь испытывал страх, все же собрался с мужеством и продолжил подъем, крепко держась за канат.

Через двадцать минут он был на месте. Сначала отдышался, держась за грудь, а после — радостно закряхтел. Я хорошо его видела, стоящего на краю площадки в обрамлении зелени.

— Теперь девушка! — прозвучала команда. Или приговор?

Но я тогда ни о чем таком не думала. Просто начала карабкаться по скале, вспоминая детство. Я была крайне непоседливым ребенком. Вместо того чтобы наряжать с другими девочками кукол, я лазила по деревьям и прыгала с них на крыши сараев вместе с пацанами зачастую старше меня — вот такие были развлеченья. И тогда как эти пацаны лет десяти-двенадцати отчаянно трусили, но все же делали эти вещи, боясь, что их начнут дразнить другие мальчишки, которым, впрочем, было не менее страшно, чем им самим, я же, семилетняя девчонка-первоклассница, проделывала такие фокусы без тени сомнения, скорее с любопытством.

Прошли годы, но я не стала пугливее и осмотрительнее. Я все такая же бесшабашная и ветреная, как была когда-то. Хорошо это или плохо? Хм, сама не ведаю. Но пару раз это чуть не привело к трагическим последствиям. Почему меня вдруг стали посещать данные мысли, когда я ухватилась за конец веревки? Интуиция или все-таки разумная осторожность, проснувшаяся после стольких лет? Так или иначе, я неожиданно ощутила страх и поняла, что сейчас все буду делать очень и очень внимательно.

Закрыв глаза, я вспомнила, как смотрела со стороны на Виктора. И стала переставлять ноги по памяти, так крепко вцепившись в веревку, будто та была мамой родной, без которой никуда.

— Что ты там застряла? Давай в темпе, Катька! Ты ж смелая! — продолжал бубнить Витек.

— Поговори еще мне! — открыла-таки я глаза и прокричала ему наверх.

— Вот! Узнаю́ настрой!

Чего это я правда? Почему я боюсь, я же не такая?

Плюнув на неясного происхождения опасения, я стала уже смелее карабкаться, не обращая внимания на то, что иногда ступни срывались с поверхности, раздирая кожу в кровь, что было ощутимо больно (скончавшиеся кеды я уже к тому моменту сняла и куда-то закинула). Но руки крепко сжимали трос, следовательно, ничего плохого не могло произойти.

Не успела я об этом подумать, как почувствовала, что веревка начала вибрировать. Как будто затряслась мелкой дрожью, точно замерзнув в сорокаградусную жару. Это было странно. И не только оттого, что в такую жару не мерзнут, а скорее оттого, что именно веревки не мерзнут. Что же происходит?