Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

Я приподняла голову. Так и есть. Я лежу, он сидит подле меня. Больше в доме никого нет.

— Что случилось?

— Когда мы шли обратно, у тебя случился солнечный удар. А может, это из-за переживаний. А может, из-за больных ступней. Короче, ты просто свалилась. Всю дорогу обратно тебя нес Витя.

— Витя… — благодарно пробубнила я, как будто он мог слышать.

— Да. Я не мог в силу возраста. Прости.

Я дотронулась до ступней. Они горели и щипали немилосердно. Боюсь даже смотреть, на что они похожи.

— Почему ты не догадалась взять с собой запасную пару? И я, старый дурак, мог бы подсказать… Но вроде тут мы по песочку и как-то не думается, что босиком может быть больно…

— Не корите себя, все нормально.

Я села.

— По-моему, у тебя жар, — он заботливо потрогал мой лоб. — Лежи лучше здесь, не выходи на солнце, сейчас я принесу тебе холодный компресс.

Сан Саныч торопливо выполз наружу.

— Не волнуйтесь, это просто нервы… — сказала я скорее сама себе, так как он все равно не мог слышать.

Я приложила ладони сначала ко лбу (похоже, он и впрямь пылал), затем к груди: майка промокла насквозь от теплого пота. Мне было так жарко, что я стала яростно ее с себя стягивать. В этот момент из ее нагрудного кармана что-то выпало. Досье? В майке? Как это возможно?

Я мимолетно схватила сложенную бумагу, боясь, как бы кто не зашел в хижину, но тут поняла, что она выглядит не так. Зеленая… Окрасилась травой? Но ведь бумага неживая, она все равно не могла сама выпрыгнуть из юбки и залезть в укромный уголок на груди, правильно?

Я разгладила бумажку. Их оказалось две, обе — американские сотенные купюры. Двести баксов в моей майке? Каким образом?

Услышав весело щебечущий голос Марика снаружи, я поняла каким. Он был в тот момент в моей красной блестящей майке. И Вова (теперь, сопоставив голос, я отчетливо осознала, что именно он) передал ему что-то, сопроводив фразой: «Надеюсь, это тебя подстегнет». Итак, до времени Икс осталось всего два дня. Что имел в виду Футбольный мяч? И удалось ли за минувшие сутки Я-Грише с Бориской что-то выяснить, или они всё повесили на меня? В любом случае я получила сейчас новую информацию, которой обязана поделиться, но придется ждать до завтра. Хотя почему? Я могу прямо сейчас все выяснить… от Марика.

С дедулей я столкнулась у входа в лачугу. У него в руках была смоченная в соленой воде океана тряпка.

— Ты куда, Катя? Тебе нельзя выходить на солнце, если это взаправду был тепловой удар!

— Мне надо поблагодарить Виктора. Спасибо за помощь, Сан Саныч, вы замечательный человек!

Я попыталась пройти мимо, но настырный дед, покраснев ввиду сделанного молодой девицей комплимента, затолкнул меня обратно в дом, насильно уложил и нахлобучил тряпку на лоб.

— Будешь лежать, пока я не решу, что достаточно! Не то выпорю, даром что ль у меня внуков своих нет? Надо же кого-то выпороть раз в жизни!

— Не надо, я буду лежать, правда! — взмолилась я и была оставлена в одиночестве.

Что ж, проведем время с пользой.

Протянула руку к белой юбке и вытащила изрядно подмоченное Мариком и дождем досье.

Буквы были размыты, в некоторых местах абсолютно нечитаемы, а с тем, что сохранилось, сейчас я все равно не могла ознакомиться: не хватало света, чтобы разобрать такие мелкие буквы, не рискуя навеки потерять зрение. Хотя, может быть, дело было в нездоровье. Так или иначе, но досье пришлось на время отложить. Я закрыла глаза.

— Спросите свою драгоценную, будет она жрать или нет! — донеслось сварливое с улицы. Кажется, Бордовая меня разбудила. Только когда я успела провалиться в сон? Совершенно этого не помню. — Мне надо делить еду на всех, я же не буду ждать, когда ее величество выплывет!

— Любовь Поликарповна, не злитесь! Я сейчас проверю, как она.

Послышались шаркающие шаги — Саныч спешил к своей пациентке.

— Имейте совесть, — заявил Виктор. — Она столько перенесла!

Той было нечего возразить, но, может, она возразила, а я не услышала, так как в хибару залез доктор Айболит.

— Так, почему тряпка валяется отдельно от твоей головы?

Нет, ему бы фильмы ужасов снимать. «Реаниматор возвращается». Голова валяется отдельно от тряпки… А туловище отдельно от головы…

— Она высохла, — капризно сообщила я.

— Ой, и правда. Прости, Катенька, старый дурак, не уследил!

— Ничего страшного. Вы вовсе не обязаны за мной бегать…

— Еще как обязан! Мы же одна команда. Слышала, как Витюня за тебя заступался?

— Ага.

Только почему-то он дал перерезать веревку…

Ты что, всех собралась подозревать?! Как не стыдно! Он просто не успел!

— Ты будешь кушать, Люба спрашивает?

Почему-то в лицо он называл ее по имени-отчеству, а так — просто Любой.

— Да, я голодная, как стая волков.

— Как всегда!

Хихикнув, я вылезла из укрытия.

День близился к завершению. Соплеменники расположились вокруг стола, на котором по ракушкам были разложены жареные кусочки кокоса и ломтики диковинного цитрусового фрукта. К несчастью, первых было много меньше, чем вторых. Олег Владимирович сидел чуть поодаль от других.

— Ну кто ей скажет? — спросила в зал Бордовая.

— Лучше вас никто, — засияла Анька от возможности подлизаться к одной и напакостить другой.