Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

Я задрала кверху голову, чтобы произнести свой вопрос, но увиденное настолько меня поразило, что вмиг лишило дара речи: прямо сверху на меня прыгнул второй конец веревки. В следующую же секунду, так как держаться было уже не за что, я стремительно полетела вниз…

Глава 16

Руки в последний момент ухватились за выступ, что и спасло меня от неминуемого тройного перелома позвоночника или же двойного перелома черепа.

Вскоре шум в ушах прекратился, и я услышала сверху обеспокоенные крики:

— Катя, как ты? Ответь! Ты цела?

Кажется, орали все трое, но может, и нет.

Я не могла найти в себе силы ответить, потому что иначе мне бы их не хватило, чтобы продолжить подъем. О спуске не было и речи — и вверх, и вниз было одинаковое расстояние, но спускаться гораздо сложнее, кто когда-нибудь занимался альпинизмом, тот знает.

Итак, превозмогая боль в ладонях и стопах, истерзанных камнями, я все же укрепилась на поверхности, затем, отдохнув, начала потихоньку подниматься. Вскоре я разодрала себе и локти, и колени, и плечи и поняла, что вся наша затея — вовсе не приключение, как мне почудилось спервоначала. Конечно, мужчинам было легче — они были в ботинках. С другой стороны, подошва скользит, мне же проще удержаться. Но как же больно, блин…

Под конец, когда, подняв голову, я уже различала лица людей, мне стало так паршиво, что, не стесняясь, начала жалобно поскуливать.

— Щас я помогу, держись! — вызвался Виктор и спустился на небольшой выступ чуть ниже площадки, рискуя свалиться, чтобы подать мне руку, о которую я с радостью смогла опереться.

Три пары мужских рук сообща вытащили меня на поверхность.

Тут началось самое интересное. Честно говоря, мне и самой было непонятно, что случилось с веревкой, но то, что я узнала в ту минуту, ни за что бы не пришло даже в мою богатую на воображение голову.

— Зачем вы это сделали?! — набросился Виктор на Олега Владимировича. — Вы что, выжили из ума?! Она могла умереть!

Последний же ничего не ответил, стоял с каменным выражением лица, словно это вовсе не к нему сейчас обращались с обвинениями.

— О чем ты говоришь? — остановила я поток возмущений из Витиных уст, ухватившись за его локоть. — При чем здесь Олег Владимирович?

— Как это при чем?! — обернулся ко мне взволнованный до предела Виктор. — Он перерезал веревку! Своим ножом!

Так как говорил один Витя, но их здесь было трое, я повернулась к Сан Санычу:

— Вы что молчите? Вы тоже это видели? Или Витя сошел с ума?

— Катенька, — с выпученными от изумления глазами ответил мне дед, — я отдыхал, сидя на земле и отвернувшись в другую сторону. Честно скажу, я ничего не видел! Я не могу сказать ни за, ни против!

— Катя, ты что? — схватил меня за плечи еще больше вознегодовавший Виктор. — Как я могу придумывать такое, ты что? Я же говорю: он перерезал ножом трос! Специально! Он псих! Я не успел ничего сделать!

— Олег Владимирович, это правда? — Слыша себя будто со стороны, я могла отметить, что в моем голосе сквозило столько удивления, сколько не было за всю жизнь. Однако я не могла поверить в то, что соплеменник выдумал такое обвинение. Во-первых, он нормальный мужик, это не в его стиле, во-вторых, я что-то такое чувствовала, там, внизу. Когда веревка рвется сама ввиду трения о камень, допустим, она будет рваться постепенно и неровно, по клочкам, а вибрация была настолько ровной и ритмичной, как будто правда орудовал человек, довольно быстро и умело перерезав ее, к тому же мне прекрасно запомнился миг, когда я увидела летящий вниз конец — он был почти ровным. Так бывает, только когда режут ножом, и никогда — если рвется сама. Но я понять не могла одного — зачем?!

— Скажи же ей, придурок! — выкрикнул ему в лицо Витя, так как «полководец» все еще молчал, не глядя ни на кого — в небо. — Скажи! — Он бросился на Олега Владимировича, схватив того за грудки.

Командир резко вырвался, оттолкнув соплеменника.

— Никто ведь не пострадал, верно? Идем дальше.

— О боже! — воскликнула я, так как только что человек признался, что пытался меня убить. Причем — почти совсем незнакомый, у которого не было ни малейшего мотива! И так спокойно сознался во всем! Он и правда ненормальный!

— Что-о? — дошло до старика. Он снял с себя панамку, со злостью швырнув ее о землю и наступив ботинком. — Неужели это правда, Олег? Но зачем?! Позвольте объясниться перед нами! Я требую!

— Я не буду ничего объяснять, — заявил тот, отвернувшись.

— Господи, — чувствуя, что готова зареветь о людской жестокости и непредсказуемости, я села на землю и закрыла лицо руками.

Виктор высказал предложение:

— Мы соберем совет племени. Пусть об этом поступке узнают все и примут решение. Я лично буду настаивать на вашем исключении из проекта. Досрочно, до голосования. Иначе вы тут всех убьете! — Последнее предложение он швырнул несостоявшемуся убийце в лицо с ненавистью и презрением.