Самба на острове невезения. Том 1. Таинственное животное

Вот тогда-то меня пронзило самое сильное за всю историю шоу желание прочитать досье. Я даже не испугалась подняться, вынуть листок из юбки, которая покоилась под моей головой в целях по возможности обезопасить секретные сведения, не подпустив никого к заветному карману, и выйти на улицу к костру. Однако и возле самого пламени мне не удалось различить текст. Как я уже говорила, буквы были очень мелкими, чтобы все уместилось на одном листике, к тому же многократное купание в океане и дожде тоже сыграло свою роль. Теперь я могла прочитать только при ярком солнечном свете то, что должна была читать в полумраке, чтобы никто не мог меня засечь. Ну и как поступить? Пойти гулять прямо с утра, сесть перед камерой и развернуть лист бумаги? Хотя все равно они пока не работают, эти камеры…

Но утром я никуда не пошла: нас разбудил прилетевший вертолет. Высыпавшая наружу съемочная группа, которой вроде не должно было сегодня здесь быть (во всяком случае, о своем приезде они не предупреждали), заявила, что будет снимать, как мы медленно просыпаемся в своих хижинах, да и вообще, зрителям интересно знать, кто с кем спит (так ведущий и выразился, представляете?). Да, нас пока никто не знает, но как раз сегодня они решили подключить камеры к сети.

— Говорили же, что их включат только после первого выпуска! — напомнила зевающая Любовь Поликарповна.

— Да, но мы их включаем пока не для прямой трансляции, а для компоновки в первый выпуск. — Операторам: — Итак, что вы встали, как безработные? Снимаем-снимаем!.. Вот люди только что проснулись на необитаемом острове… Да лица снимаем, лица!.. — И так длилось очень долго. По команде все мы дружно то засыпали, то снова просыпались.

Спустя некоторое время я заметила, что Сергей подает какие-то знаки. Вскоре мы уединились за синей кабинкой с буквой «Ж», сделанной белой краской. Да, это удивительное милосердие, проявленное организаторами шоу. Люди у экранов будут думать, что мы бегаем по малой нужде в джунгли, но на самом деле здесь биотуалеты, для девочек и мальчиков — в разных концах пляжа. Впрочем, я уже говорила вначале. Так вот, Серега, увидев сооружение, сморщился, хотя сам, в общем-то, и привел меня сюда.

— Опять туалет… Нахожу же я места с вами встречаться… — ворчал капитан. О чем это он, кстати? Со мной он встречается возле туалета в первый раз. — На вот, держи.

Он протянул мне лист бумаги. Я живо развернула — письмо от Бориски!

«Дорогая К. Обязательно выясни, что В. передал М., и сообщи. Только нормальным языком, пожалуйста! Безо всяких этих «объект», «идентификация». Это тебе не конкурс на лучшего филолога! — Я обиженно надула губки. Ну вот, я ведь старалась! — Ну ладно, не сердись, — как будто предвидел выражение моего лица дядя Борис, — я просто за вас с Ю. волнуюсь. У Ю. сущий кошмар, мне сообщили, она едва не вылетела из проекта. — «Ах!» — вскрикнула я с испуга. — Ты тоже поосторожней, скоро ведь голосование. P.S. То, что какой-то там Кощей, или Скелет, или как ты его назвала, ничего не делает, еще не значит, что он из наших! Кто это такой вообще? Короче, будь внимательней!»

— Так я тебе и поверила, хитрый пес, — покачала я головой. — Он пытается ввести меня в заблуждение! — пожаловалась скучающему Сереге, точно он спрашивал меня о чем-то. — А что, Юлька правда чуть не вылетела? Какой-то ужас! Это происки недоброжелателей! Ах вы, аспиды! Я вам за Юльку!..

— Катя, время! — поторопил Муравьев, суя бумагу с ручкой.

— Извини, это все эмоции! Ах, подлецы! — Предрекая убийство меня капитаном, если словесный поток не прекратится, я быстренько принялась за письма.

«Любимый мой лысый Б.Н.! Где ваши люди? Помоги же Ю.! За каждый ее обморок или слезы я буду вырывать у вас оставшиеся волосики из головы! Один за другим, один за другим!..»

— Катя!

Оказывается, Сергей читал поверх моего плеча, как, впрочем, делал практически всегда.

— Все-все, перехожу к делу! Я помню, время дорого!

— Да я не про то! Как можно писать такое начальству?

Я прыснула. Надо же брякнуть такое! Бориска — начальство?!

— Это тебе начальство, мне — друг, понял?

— Мне? Мне он вообще никто, я другим подчиняюсь. Следователь — это следователь, а опера…

— Ну хватит! — пресекла я ненужные разбирательства. Все-таки время и впрямь очень дорого.

Продолжила:

«Объект В… Ой, простите! Просто В. передал М. всего лишь деньги за то, чтобы он стучал одному лагерю на другой. Снабжал информацией, выведывал секреты, участвовал «правильно» в голосовании (вот что оказалось временем «Икс»). На подозрении О.В. Он дважды пытался меня убить. Сперва — кокосами, затем — перерезал канат».

— Ты о чем? Это что, шутки? — снова встрял в личную, между прочим, переписку бестактный Муравьев. — Как это — «пытался убить кокосами», ты перечитай, что ты пишешь! Забрасывал тебя ими, что ли? Это комедия?

— Это тебе комедия! — сделала я ударение на местоимении «тебе». — Слушай, не мешай, ладно?