Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Конечно, протестантская Реформация не была внезапным происшествием, и ее не следует понимать как единое движение или событие. Вместо этого она представляет собой культурно-эволюционный процесс, в ходе которого единомышленники сообща создавали различные религиозные организации, каждая из которых имела свои собственные сверхъестественные верования, ритуалы и практики. Некоторые из этих религиозных наборов лучше соответствовали складывающимся психологическим моделям, чем соответствующие наборы в рамках Римско-католической церкви. Многие предвестники Реформации появились еще в Средние века. К примеру, специалисты, начиная по крайней мере с Макса Вебера, отмечали сходство между протестантизмом и цистерцианским орденом (основан в 1089 г.). Позднее, в XIV в., Джон Уиклиф в Англии утверждал, что христиане должны сами читать Священное Писание, не полагаясь на пап и священников. За век до Лютера он перевел Библию на местный язык — среднеанглийский. Как Лютер и его современники, Уиклиф чтил Августина и нападал на папскую иерархию и индульгенции. Хотя движения, подобные возглавляемому Уиклифом, выкорчевывали прежде, чем они могли пустить корни, протозападной психологии, развивавшейся во многих европейских обществах, они соответствовали лучше, нежели их католический конкурент. Осознав, что отчасти протестантизм стал ответом на перемены в психологическом ландшафте, мы можем понять не только то, почему он возник и распространился, но и то, почему он в такой мере был склонен к индивидуализму, дисциплине, эгалитаризму, сосредоточенности на себе, ориентации на личную веру и приоритету психических состояний[641].

В отличие от многих протестантских сект, сама Церковь — возможно, несколько парадоксальным образом — построена по модели патриархальной (римской) семьи. Власть там является вертикальной и строгой, словно в патрилинейном роду. Религиозные пастыри, которых стали называть «отец» или «папа» (римский), обладают привилегированным доступом к божественным истинам и особыми полномочиями, включая власть даровать (транслировать) Божье прощение. Церковным лидерам, наделенным мудростью и святостью, следует оказывать почтение и повиноваться. Только через Церковь, ее специализированные обряды и высокопрофессиональных служителей обычный человек может обрести путь к Господу и загробной жизни. Личные, неопосредованные отношения с Богом не допускаются[642].

Конечно, столкнувшись с конкуренцией со стороны различных протестантских деноминаций, Церковь со временем эволюционировала (особенно в некоторых своих частях, вроде ордена иезуитов), став более совместимой с психологией людей Запада. Эти реформы, однако, не могли зайти дальше определенной черты, поскольку всякий раз, когда Церковь меняет правила допуска на небеса, она подрывает свой вечный авторитет. До Реформации, не испытывая сильной конкуренции за верующих, Церковь не приспосабливалась к изменениям в их психологии.

Является ли протестантизм, как и демократическая форма правления, улицей с двусторонним движением с точки зрения психологии? Способствовали ли институты и представления, сформированные этими все более многочисленными религиозными учениями, последующим психологическим изменениям? Оказывал ли протестантизм — или, по крайней мере, некоторые протестантские конфессии — дальнейшее воздействие на психологические особенности людей, тем самым ускоряя движение к экономическому процветанию?

Вероятно, да, хотя, как вы увидите, вопрос этот непрост. В прелюдии мы видели, как протестантская вера в то, что каждый христианин должен самостоятельно читать Библию, способствовала распространению грамотности и формального школьного образования сначала в Европе, а затем и по всему миру. Ведя к широкому распространению грамотности, протестантизм утолщал у своих приверженцев мозолистое тело мозга, оттачивал вербальную память и ухудшал способность к распознаванию лиц. Но как еще протестантизм формировал их сознание?[643]

Повторная иммунизация