Самые странные в мире. Как люди Запада обрели психологическое своеобразие и чрезвычайно преуспели

Эту проблему можно решить тремя способами. Во-первых, если в современном мире смотреть на взрослых детей иммигрантов в европейские страны, как мы это делали с обобщенным доверием, индивидуализмом и конформностью в главе 7, мы обнаружим, что люди, чье происхождение можно проследить до обществ с более интенсивным родством, проявляют более низкую политическую активность: они реже голосуют, подписывают меньше петиций, поддерживают меньше бойкотов и посещают меньше демонстраций. Помните, что, хотя их родители приехали из других мест, все эти люди выросли в одних и тех же европейских странах. Несмотря на это, люди, для культурного прошлого которых были характерны менее интенсивные родственные связи, более активны в политической жизни, и этот эффект сохраняется даже после статистического учета возраста, пола, религии, дохода, занятости и уровня восприятия дискриминации (а также многих других факторов). Эти результаты свидетельствуют, что интенсивное родство — посредством культурного обучения — психологически мешает представительным формам правления, политическому плюрализму и качеству демократических институтов. Схожим образом, вновь сосредоточившись на Италии, мы обнаружим, что чем больше кузенных браков заключалось в конкретной итальянской провинции в XX в., тем ниже там явка избирателей в XXI в.[632]

Во-вторых, вспомним главу 9: чем дольше город находится под воздействием церковной брачно-семейной программы ввиду близости епископского престола, тем выше вероятность того, что в нем будет развиваться представительная форма правления (рис. 9.6). Таким образом, влияние БСП действительно привело к более широкому участию населения в управлении и ослаблению автократии. Примечательно, что вероятность принятия партисипативной или представительной формы правления в исламском мире или Китае того же времени была нулевой — такие вещи были там «немыслимы»[633].

Наконец, при сравнении разных стран мы видим аналогичную взаимосвязь между интенсивным родством и демократией. Форма правления стран с более интенсивным родством характеризуется соответствующими международными рейтингами как менее демократическая. Фактически знание исторического уровня кузенных браков в той или иной стране позволяет нам примерно наполовину объяснить качество ее демократических институтов на общенациональном уровне (рис. 12.1). Если интенсивные институты, основанные на родстве, сохраняются, демократические институты на общенациональном уровне терпят крах[634].

В совокупности эти свидетельства подкрепляют мысль, что Церковь, разорвав интенсивные родственные связи и изменив психологию людей, проложила путь для постепенного распространения политического плюрализма и современной демократии[635].

Следует пояснить, что речь идет не об однонаправленной причинно-следственной связи. Взаимодействие психологии, норм и формальных институтов образует своеобразную петлю обратной связи. Усвоение населением определенных психологических моделей может готовить почву для появления новых формальных институтов, включая законы, демократию и представительные органы власти; в то же время создание новых формальных институтов, соответствующих психологии и социальным нормам населения, может стать катализатором дальнейших психологических сдвигов. Чтобы убедиться в этом, рассмотрим долгосрочные психологические последствия принятия формальных демократических институтов в доиндустриальную эпоху.

Начиная с XIII в. в землях, из которых образовалась современная Швейцария, возникало множество городов. Некоторые из этих урбанизированных центров начали вводить ту или иную форму правления, основанную на участии населения, в то время как другие сохраняли автократическую власть наследственных феодалов. Такая чересполосица демократий и автократий сохранялась до тех пор, пока Наполеон не завоевал регион в 1803 г. и не предоставил всем общинам право на самоуправление, после чего демократия возобладала.