Санкт-Петербург. Полная история города

Фрагмент из «Евгения Онегина» погружает нас в атмосферу Петербурга начала XIX века, в тот период, который в другом произведении Пушкин назвал «Дней Александровых прекрасным началом». К слову будь сказано, что 6 июня 2003 года, в день рождения поэта, у сада «Нева», близ пересечения Среднеохтинского проспекта и шоссе Революции, был открыт памятник жительнице-молочнице, которая спешит доставить парное молоко жителям Петербурга. Памятник хорош, стихи Пушкина бесподобные, но, по правде, молочницы носили молоко в плетёных корзинах, вмещавших по нескольку кувшинов или в ведрах, подвешенных на коромысло – с одним кувшином много не заработаешь, да и нести его в руках неудобно.

«Движение по Набережной улице… – вспоминал художник Александр Бенуа, – было в обыкновенные дни не бог весь каким интересным и уже, во всяком случае, не отличалось нарядностью – слишком сказывалась близость рабочего пригорода… Обыкновенно же мимо нас тянулись бесконечные вереницы возов с разными товарами или просто крестьянские телеги, отправлявшиеся из деревень в Петербург и обратно. Пеший люд состоял из всякого рода мастеровых и рабочих, да еще из охтенских молочниц, которые шли по утрам целыми взводами с коромыслами, на концах которых побрякивали жестяные кружки с молоком, и с корзинами масла и творога за спиной. То были или подлинные чухонки или русские бабы и девушки, старавшиеся, однако, в говоре подделаться под чухонок, дабы заслужить большее доверие покупателей – ведь особенно славилось именно чухонское масло. «Ливки», «метана», «ворог», «яйца вежие» – звонко выкликаемые чухонками – вызывали представление о чём-то чрезвычайно доброкачественном и заманчивом».

Вероятнее всего, в «Онегине» поэт описывал петербургскую зиму, потому что он не упомянул ни о рыбаках, продававших свой улов на набережных с весны до осени, ни о речных прогулках, этом излюбленном летнем развлечении петербуржцев. «Генерал Малютин, командовавший Измайловским полком, отличался в Петербурге старинным русским хлебосольством, молодечеством и удальством, – вспоминал литератор Фаддей Булгарин, герой многочисленных эпиграмм Пушкина и Лермонтова. – В Измайловском полку были лучшие песенники и плясуны, и как тогда был обычай держать собственные катера, то малютинский катер был знаменит в Петербурге своим роскошным убранством и удалыми гребцами-песенниками. Вот образчик тогдашней жизни. Осенью 1806 года, в пять часов пополудни, отправился я в Измайловские казармы… На половине Вознесенского проспекта услышал я звуки русской песни и музыки. У Измайловского моста я нашел такие густые толпы народа, что должен был слезть с дрожек и пробираться пешком. Что же я тут увидел! Возле моста, на Фонтанке, стоял катер генерала Малютина. Он сидел в нём с дамами и несколькими мужчинами, а на мосту находились полковые песенники и музыканты, и почти все офицеры измайловского полка, в шинелях и фуражках, с трубками в зубах. Хоры песенников, т. е. гребцы и полковой хор, то сменялись, то пели вместе, а музыканты играли в промежутки. Шампанское лилось рекой в пивные скатаны [стаканы], и громогласное «ypa!» раздавалось под открытым небом. В самое это время государь-император подъехал, на дрожках, с набережной Фонтанки, шагов за пятьдесят от толпы народа, и спросил у полицейского офицера: «Что это значит?» – «Генерал Малютин гулять изволит!», отвечал полицейский офицер, и государь-император приказал поворотить лошадь, и удалился. Тогда это вовсе не казалось странным, необыкновенным или неприличным. Другие времена, другие нравы!»

Действительно, другие нравы. Александр I «Благословенный» в начале правления показал себя либералом. Впоследствии и жизнь внесла свои коррективы в мировоззрение императора, и многие начинания оказались нереализованными, но начало Александровых дней действительно выглядело прекрасным, тут уж Пушкин ничего не преувеличил. Особенно по контрасту с гнетущим правлением Павла I.

Война 1812 года не коснулась Петербурга напрямую. В трехдневном сражении под Клястицами,[36] продолжавшемся с 30 июля по 1 августа 1812 года, русский корпус генерал-лейтенанта Петра Витгенштейна разгромил превосходящие силы наполеоновского маршала Николя Удино, в результате чего продвижение французов в направлении Санкт-Петербурга было остановлено. Но последствия войны ощущались в столице в полной мере.

И.А. Иванов. Возвращение Санкт-Петербургского ополчения. 1814 год