Санкт-Петербург. Полная история города

Говорят, что в течение дня сфинксы меняют выражение своих лиц. С утра и до обеда оно безмятежно-благожелательное, а после обеда постепенно становится всё более и более сердитым, превращаясь к закату в свирепое. Но наблюдать за этими изменениями не стоит – можно лишиться рассудка.

Но вернёмся к коням и их усмирителям. В конечном итоге Клодту удалось пристроить свой доработанный проект на опоры Аничкова моста, перестроенного в 1841 году. На западных постаментах Аничкова моста, обращенных к Садовой улице, установили две бронзовые скульптурные группы – «Конь с идущим юношей» и «Юноша, берущий коня под уздцы», а на обращенной к Литейному проспекту восточной стороне поставили их временные копии из гипса, окрашенного под бронзу. В 1842 году Клодт изготовил бронзовые скульптуры, но Николай I решил подарить их своему шурину прусскому королю Фридриху Вильгельму IV. Годом позже Клодт отлил новые изваяния, но они простояли на своём месте всего три года и были подарены Николаем королю обеих Сицилий Фердинанду II, в знак благодарности за пышный приём, оказанный им императрице Александре Фёдоровне, и на восточной стороне снова встали гипсовые копии. Сведущие люди утверждали, будто виной всему проклятие сфинксов – дескать, Клодт, недовольный тем, что его композицию не установили напротив Академии художеств, позволил себе нелестное высказывание о сфинксах (не то «уродцами» их назвал, не то как-то хуже), а сфинксы на это обиделись и теперь мстят.

К.Э. Гефтлер. Сфинксы на Набережной Невы. 1894 год

Скульптору всё же удалось «преломить судьбу», но только после того, как вместо копий были изготовлены две новые композиции. В результате на мосту встали четыре разные скульптурные группы, символизирующие процесс укрощения коня человеком. Правильно начинать обзор скульптурного ансамбля с западной стороны, с изображения укротителя, держащего в руках корду (специальный шнур, на котором при выездке держат лошадь). Затем нужно перейти ко второй западной композиции, на которой поверженный укротитель из последних сил удерживает рвущегося на свободу коня. На восточной стороне моста видно, как человек берет верх над конем, а последняя композиция изображает человека и коня, мирно идущих рядом друг с другом.

У первой композиции есть своеобразная «фишка» – на конской мошонке (пардон) явственно проступают черты мужского лица. Кто увековечен подобным образом достоверно неизвестно, но принято считать, что в столь нелицеприятном виде Клодт изобразил любовника своей жены. Впрочем, некоторые находят в этом лице нечто общее с Наполеоном, а отдельные кощунники – с Николаем I. Есть «фишка» и у всего скульптурного ансамбля в целом: кони на восточной стороне подкованные, а на западной – нет. В принципе, это логично, ведь подковывают уже прирученных лошадей, но знатоки объясняют эту разницу иначе – подкованные кони идут от Кузнечного переулка, где в былые времена кузнецы подковывали лошадей.

Выражение «Нет Петербурга без клодтовских коней!» приписывают разным людям, но суть не в том, кто именно это сказал, а в том, что сказал совершенно верно. Действительно, невозможно представить Петербург без клодтовских коней.

…Да и без сфинксов тоже.

Исаакиевский собор

В тридцатые годы прошлого века по Ленинграду ходила горькая шутка: «Какое самое высокое здание в городе?» – «Исаакиевский собор!» – «Нет, не собор, дом НКВД на Шпалерной. Оттуда видно Соловки,[53] а с собора только Ладожское озеро». А в начале того же века о главном соборе Петербурга шутили иначе: «Что сорок лет строили, а затем сорок лет ремонтировали?» Кстати говоря, Исаакиевский собор влетел казне в тугую копеечку – общие расходы по его возведению и оформлению составили более двадцати трех миллионов рублей![54]

Изначальный проект Исаакиевского собора А. Ринальди. Литография середины XIX века