Санкт-Петербург. Полная история города

Давайте вспомним, в каких условиях жили герои «Преступления и наказания». Родион Раскольников жил в каморке, которая «приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру… Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими жёлтенькими, пыльными и всюду отставшими от стены обоями, и до того низкая, что чуть-чуть высокому человеку становилось в ней жутко, и всё казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок». Принято считать, что Раскольников жил на углу Столярного переулка и Гражданской улицы[58] в доходном доме, построенном в 1831 году.

Семейство Мармеладовых устроилось, на первый взгляд, лучше – снимало комнату в большой «барской» квартире на четвертом этаже дома Козеля[59] («слесаря, немца, богатого»). Далеко не всегда находился желающий снять квартиру целиком и тогда она сдавалась покомнатно. Планировка квартир традиционно была анфиладной, поэтому арендная плата возрастала по мере удаления от входа в квартиру. Мармеладов говорит Раскольникову, «проживаем же теперь в угле, у хозяйки Амалии Федоровны Липпевехзель», но на самом деле его семья занимает не угол (часть комнаты), а всю комнату целиком. Первую, самую дешевую комнату в квартире, через которую проходят все остальные жильцы. «Выходило, что Мармеладов помещался в особой комнате, а не в углу, но комната его была проходная», – пишет Достоевский. «Огарок освещал беднейшую комнату шагов в десять длиной; всю её было видно из сеней». Для обеспечения хоть какой-то приватности «через задний угол была протянута дырявая простыня. За нею, вероятно, помещалась кровать». Нет, лучше уж похожая на шкаф каморка, но без шастающих мимо людей! А вот Андрей Семеныч Лебезятников, служащий в министерстве, занимает последнюю комнату, в которой можно и деньги преспокойно на столе разложить, ведь посторонних здесь не бывает. В «приличных» квартирах комнаты располагались двумя параллельными анфиладами – вдоль уличного фасада тянулась парадная анфилада, куда имели доступ гости, а вдоль дворового располагались жилые покои, при этом комнаты разных анфилад сообщались между собой, что было очень удобно. В одноанфиладных квартирах (такие преимущественно находились в дворовых флигелях) сначала шли парадные комнаты, затем – жилые, а в самом конце находились комнаты для прислуги и кухня, выходившая на черную лестницу.

Соня Мармеладова снимает комнату у портного Капернаумова. Комната убогая, похожая на сарай, но зато с отдельным входом через галерею (проституированной девушке иначе нельзя). Галерейная планировка удобнее анфиладной, но в Петербурге от неё довольно скоро отказались по причине суровых зимних холодов.

Коридорная планировка появилась в шестидесятые годы XIX века, причём первое время коридоры, предназначенные сугубо для прислуги, соседствовали с анфиладами, но постепенно петербуржцы «распробовали» преимущества коридоров и с конца восьмидесятых годов началась эпоха изолированных комнат.

Наряду со строительством доходных домов распространилась практика переделки особняков в доходные дома. Времена менялись, цены, как им положено, росли и рано или поздно владелец особняка задумывался над тем, что неплохо бы было оставить за собой восемь (или, скажем, десять) комнат во втором, наиболее престижном этаже,[60] а всё остальное сдать жильцам. В результате, к началу ХХ века индивидуальные дома в столице составляли менее одного процента от общего количества жилых домов.

Резкий прирост городского населения, наблюдавшийся с конца XIX века, привёл к тому, что начали строить доходные дома с малометражными квартирами, предназначенными для малоимущих слоев населения – спрос на дешёвое жилье был велик. Квартиры были малометражными даже по современным понятиям – средняя площадь комнаты составляла десять-двенадцать квадратных метров. Какой была площадь похожей на шкаф каморки, в которой жил Раскольников? Шаг (старинная мера длины) примерно соответствовал аршину, то есть семидесяти одному сантиметру. Шесть шагов – это примерно четыре метра тридцать сантиметров. Комната узкая, иначе она не была бы похожа на шкаф, но раз уж половину ее ширины занимает большая софа, то три шага в ширину быть должно, не так ли? Следовательно, предположительная площадь каморки Раскольникова составляет немногим больше девяти метров, то есть приближается к площади малометражной комнаты начала ХХ века. Кстати говоря, в дореволюционной России, пока ещё не испорченной квартирным вопросом, квартиры меряли комнатами, а не квадратными метрами. Для более точной характеристики к слову «комната» могли добавляться эпитеты: «большая», «небольшая» и т. п.