Счастливый предатель. Необыкновенная история Джорджа Блейка: ложь, шпионаж и побег в Россию

Эта советская особенность объясняет, почему Сталин проигнорировал, быть может, самые ценные разведданные Второй мировой войны. В 1941 году о скором вторжении Германии в Советский Союз Кремль предупреждали несколько источников, в том числе Маклин из Лондона и резидент СССР в Токио Рихард Зорге. «Еженедельная сводка политических разведданных, собиравшаяся [британским] Министерством иностранных дел, обращала внимание на [германское] вторжение за два месяца до его начала, — пишет Роланд Филипс. — Когда за несколько недель до нападения Сталин вдобавок к информации, уже несколько месяцев поступавшей к нему из открытых и тайных источников, узнал, что на вторжение намекает посол Германии в Москве, он сказал: „Теперь дезинформация достигла посольского уровня!“»[515]

В частности, 15 мая Зорге предупреждал, что нападение намечено на 20–22 июня. Но информация Зорге расходилась с мнением начальства: Сталин тогда еще был союзником Германии. Поговаривали, что Гитлер — единственный, кому Сталин доверял. После очередного предостережения Зорге он сбросил шпиона со счетов как «подонка, опекающего в Японии мелкие фабрики и бордели»[516]. 21 июня британский посол в Москве Стаффорд Криппс предостерегал, что вторжение начнется на следующий день[517], и тем не менее оно застало СССР врасплох. Миллионы советских граждан остались бы живы, если бы Сталин поверил своей разведке.

Как признавал Блейк, преемники Сталина тоже игнорировали обширный аппарат внешней разведки СССР. «Разведка почти никак не влияла на представление Хрущева о Соединенных Штатах», — пишет бывший посол США Реймонд Гартхофф. Хрущев даже не удосужился выяснить, как могут отреагировать американцы, когда попытался в 1958 году изолировать Западный Берлин или в 1962-м направил ядерные ракеты на Кубу[518].

При преемнике Хрущева Брежневе «политическое руководство обычно игнорировало позицию разведки или не знакомилось с ней при решении важных внешнеполитических вопросов», — пишет Олег Калугин.[519] На всякий случай все, что могло «огорчить Леонида Ильича [Брежнева]», удалялось из донесений, признавал сотрудник внешней разведки КГБ Вадим Кирпиченко[520].

Бывший руководитель МИ-6 сэр Ричард Дирлав так сформулировал это в 2017 году: «Если взглянуть на историю советской разведки… они с невероятным успехом собирают разведданные. Но подлинной слабостью советской системы было неумение выстроить политический курс с учетом добытой агентами информации»[521]. Разумеется, в западных системах были свои недочеты. Когда Дирлав руководил МИ-6, американские и британские спецслужбы уверяли Джорджа Буша и Тони Блэра, что у Саддама Хуссейна имеется оружие массового поражения.

Секреты, которые передавал в Москву Блейк и другие британские шпионы, часто оставались без внимания. И даже те данные, которые принимались на веру, редко как-то влияли на советскую политику и уж тем более не переворачивали ход истории. У нас сформировано представление о мире шпионажа как о сундуке с сокровищами, где хранятся великие тайны. На самом же деле он больше напоминает заваленную всяким хламом лавку, владелец которой уже и сам не разберется в своих запасах. Шпионы, говорил Ле Карре, «предоставляют второсортные разведданные, которые манят скорее зловещей таинственностью способа их добычи, нежели своей неотъемлемой ценностью»[522].

Сторонник левых взглядов, журналист Пол Фут описывал, какой «унылый замкнутый круг [проходил Блейк], когда выискивал информацию для Британии, а потом фотографировал ее и передавал России»:

Ничто из этого ни в коей мере не избавило человечество от тягот существования. Отделение коммунистической партии в Клэпхеме добилось бы в десятки раз большего, если бы убедило хоть одну группу рабочих создать профсоюз или спасло хоть одного постояльца от выселения[523].

Сам Блейк осознавал пределы шпионажа. Когда в 1992 году его спросили о том, как он помешал западной разведке, он ответил: «Не хочу переоценивать свою роль, но я безусловно нанес ущерб. Иначе и быть не может. Но… не надо преувеличивать роль разведслужб. Понимаете ли, холодная война в значительной мере велась разными соперничающими разведслужбами. Но если взглянуть на решающие факторы в ней, то главное вовсе не разведка, а экономика, экономический успех. От того, кто возьмет верх — ЦРУ, КГБ или Британская служба разведки, — существенно ничего не зависело. А вот от того, чья из двух экономик успешнее, — да»[524].

В холодную войну шпионаж эпохи нужен был не для получения жизненно важной информации. Он был скорее внутренней игрой между разведками Запада и Востока. Как сказал журналист Джефри Уиткрофт: «Шпионы шпионят за шпионами, которые шпионят за шпионами»[525]. Говорят, однажды в Москве Блейк сказал: «В Лондоне мы называли нашу контору Уимблдонским клубом, ведь без мячей и ракеток там было не обойтись»[526].