Сегодня День рождения мира

На первый диск Rammstein мы записывали песни, которые постоянно играли на концертах. Для второго же решили подготовить только новые, неизвестные нашим поклонникам. Это требовало времени. А фирма звукозаписи ждать не желала и торопила нас. Но мы знали: наши песни будут слушать не только зрители, но и другие группы. Так сказать, профессиональные критики и соперники. Ударить лицом в грязь было нельзя. А поспешишь – людей насмешишь. Надо было думать… В принципе, мы тогда не знали, какую музыку вообще хотели играть в будущем и в каком направлении развиваться. Мы не желали повторяться, но забросить все свои наработки было жалко. В конце концов, проверенные рецепты – это здорово. А может, сделать что-то принципиально другое? Это значит, что не так хороша была музыка, которую мы играли? А что это вообще такое – наша музыка?..

Мы придумали для нее термин tanzmetall (танцевальный метал, нем.) и тут же испугались. Нам показалось: это что-то типа прозвища, и нас теперь будут так называть. Раньше мы смеялись над тем, что звукозаписывающие компании дают дискам вычурные характеристики, стараясь определить стиль и направление записанных на них музыкальных работ. Но теперь поняли, что это неспроста…

Мы должны были создать нечто новое. Но пока не знали что. Иногда один из нас приходил на репетицию с музыкальной идеей, и мы потом часами разбирали ее по косточкам. Создавали предварительную версию музыкального оформления, записывали на цифровую кассету. Когда прослушивали ее на следующий день, чаще всего никто не имел желания продолжать над этим работать. Но не всегда. В таких случаях мы переходили к микшеру. Я был ответственным за DAT[84]-записи. Это означает, что я должен был самостоятельно записывать DAT, если считал, что песня интересная. Когда в ней много стоящих музыкальных фрагментов, их нужно записать так, чтобы позже можно было все эти кусочки совместить. Я им давал непритязательные названия. Например, «Понедельник», «Понедельник 1», «Понедельник очередной», «Полный понедельник»…

Для достойного оформления новой идеи мы обращались к опыту других групп. Добавляли в свои композиции страстные секвенции Björk[85], припевы Depeche Mode[86], отдельные пассажи Coldplay. Кстати, Coldplay позже рассказали нам, что использовали в своих записях немало находок от Rammstein!

Я быстро создал целую книгу описаний DAT-кассет, причем попытался внести туда столько комментариев для каждого трека, сколько только возможно. Это помогало нам быстро найти фрагменты музыки, которые мы хотели услышать. У каждой песни было несколько версий. Одна – быстрая, другая – медленная, одна – панк, другая – в стиле хард-рок. То с одним припевом, то с другим. То с сопровождением бас-гитары, а то на фоне секвенции с синтезатора. Чтобы сохранялось хотя бы минимальное представление о ключевых идеях наших композиций, мы купили меловую доску и писали на ней, как в школе, их условные названия. В принципе, работа бессмысленная, пока не родится текст песни, пока мы не имеем понятия, о чем в ней пойдет речь. Большинство музыкальных идей, получая вербальное оформление, теряют свою привлекательность. Случается, что самые красивые проигрыши становятся лишними. Бывает и так, что не приходит, не рождается сам текст. Тогда можно просто забыть о музыкальной идее. С другой стороны, тексты сочиняет Тилль, а чтобы он получил вдохновение, должна звучать хорошо сыгранная музыкальная тема. Так мы каждый раз тщательно работаем на идею, не зная, к чему это приведет. Все довольно сложно…

В создании нового нам нужно сильно сосредоточиться. И для этого есть только один способ: все вместе должны уехать из Берлина. Без этого не обойтись, иначе порой мы целыми неделями не можем собраться в полном составе. На репетиции один приходит тогда, когда другой уже собирается уходить. Кому-то надо к стоматологу, кому-то – к налоговому консультанту, а кому-то – на родительское собрание в школу.

Обычно мы ищем вдалеке от Берлина большой дом, в котором могли бы жить и писать музыку. Он должен стоять в красивом месте. Лучше всего – на побережье Балтийского моря. Обычно мы приезжали в дом Рио Райзера[87], прекрасно оборудованный под студию. Мы приглашали туда сразу всех наших друзей и устраивали бурную вечеринку. После этого требовалось несколько дней отдыхать. Поэтому репетиционное помещение долго пустовало. А когда мы, наконец, собирались в нем, ударные казались мне настолько громкими, что раскалывалась голова. Тогда я ложился в своей комнате и читал книгу. Или искал на кухне пиво. Над кухонным столом висел плакат Kelly Family, он нас немного мотивировал на работу, а на самом столе лежало несколько рыбин, которые мы выклянчили у рыбака, потому что хотели вечером их пожарить… Через неделю мы все-таки брались за работу. К нам приезжали люди из звукозаписывающей компании: проверяли, продвигаемся ли мы вперед. Мы пили с ними красное вино и показывали наши мизерные результаты. Говорили: «Это только подготовка. Идет не так быстро…»