Сегодня День рождения мира

Когда Тилль на репетиции впервые исполнял эту песню, то он сначала выкрикнул в микрофон: «Hallo, hallo!», – чтобы проверить звук. Мы вдруг поняли, что это прекрасные вступительные слова к тому, что за этим должно последовать. Так песня стала называться Hallo, hallo! А я записал это чудесное приветствие в сэмплер, чтобы можно было воспроизвести его неожиданно в любой момент во время концерта. И, конечно же, перед тем, как Тилль собирается исполнять Das alte Leid.

Эта песня имеет еще одну особенность. Поначалу в ней перед вторым припевом была неуместная пауза. Мы решили заполнить ее каким-нибудь возгласом солиста. Эта идея пришла к нам как раз тогда, когда группа отдыхала за городом, в сельском доме, стоящем посреди одной деревни. Мы спросили у Тилля, что бы он хотел прокричать, чтобы заполнить паузу. Ему не понадобилось долго размышлять. Он взревел: «Я хочу трахаться!» Его слова никак не были связаны с содержанием песни, но мы немедленно записали этот выразительный голодный рык самца. Поскольку возглас должен был звучать особенно искренне и возбужденно, Тиллю пришлось орать «Я хочу трахаться!» снова и снова, пока группа не вынесла вердикт: «Годится!» Эту репетицию слышала вся деревня. Должно быть, люди думали, что Тилль находится в большой беде…

Позже руководители Motor очень волновались из-за этой фразы. Они попросту не желали ее слышать. Говорили, что такие слова никогда не появятся на диске. Естественно, мы настаивали, и, как ни странно, звукозаписывающая фирма пошла нам навстречу. На каждом концерте я всегда очень радуюсь, когда Тилль начинает петь Das alte Leid. А после его дикого крика смотрю на публику, чтобы видеть, как удивляются люди, которые еще не знакомы с этой песней. В такой момент я даже осмеливаюсь сыграть мое «соло» со звуком динозавра. Это было первое мое соло, которым я обогатил звучание группы, и теперь точно знаю, что последнее. К сожалению, сегодня мы не играем Das alte Leid…

На данный момент мы совершаем Best-of-Tour (показательный тур, англ.), и, по единодушному мнению группы, эта песня не должна входить в наш репертуар. Конечно, совершенно неважно, как называется гастрольный тур, мы хотим всегда играть только самые лучшие песни. Das alte Leid не входит в их число. Всего мы записали шесть дисков, и из каждого исполняем не более четырех песен. Желаем показать весь спектр «лучшего». На самом деле, все наши песни дороги для нас, тем более эта. Ведь она из нашего первого альбома!

Мы записывали нашу музыку на разных носителях – на грампластинках, кассетах, CD-дисках. Но по-прежнему, когда выходит наш новый альбом, я называю его пластинкой. Грамзаписи снова становятся популярными, в ущерб продажам компакт-дисков. Хотя мой отец, который всегда пользовался кассетами, теперь охотно покупает CD. Но на современных компьютерах уже нет больше встроенных дисководов, зато можно слушать песни через Spotify[92] или что-то подобное. Если я получаю удовольствие от какой-то конкретной песни, то просто ищу ее на YouTube. При этом меня частенько удивляет внешний вид музыкантов, которых я знаю по их песням, но до этого не встречал и не видел на телеэкране или мониторе. Вообще, мне до сих пор неизвестно, как выглядят многие музыканты и группы. Иногда я даже не знаю, кто поет: мужчина или женщина. Я просто слушаю музыку, не соотнося ее с исполнителями, потому что расцениваю некоторые мелодии и аранжировки как своего рода разговор с живым существом. Голос солиста вводит меня в реку мелодий. Тогда припевы становятся островами… Нет, я не принимаю наркотики, я просто люблю музыку и, кроме того, ничего не знаю о ней. Во всяком случае, не могу объяснить, откуда во мне рождаются мелодии и ритмы и каким образом им удается создать гармонию в моей душе. Кстати, в ГДР во времена моего раннего детства был музыкальный журнал, который так и назывался – Melodie und Rhythmus («Мелодии и ритмы», нем.). Я любил его листать. Вероятно, потому это словосочетание и врезалось мне в память…

Телетрансляции музыкальных концертов появились позже, когда я уже учился в школе. Конечно, я хотел их видеть! И мне приходилось прогуливать уроки, чтобы не пропустить очередное шоу. Я с восторгом смотрел на Принца и Майкла Джексона. На Toten Hosen, которые танцевали вокруг огромной кастрюли и пели что-то из Bommerlunder[93]. Другие группы имели чудные названия – Ultravox или Die Thompson Twins… Я увидел, как впервые Modern Talking исполнили You’re Му Heart, You’re My Soul («Ты мое сердце, ты моя душа», англ.) Все, что я тогда пропустил, сейчас могу увидеть на YouTube. Иногда мне приходится копаться там часами, чтобы найти старые записи.

Сейчас, на беговой дорожке, я пытаюсь изобразить нечто подобное танцу. Самое сложное во всем этом – двигаться якобы непринужденно, абсолютно без напряжения. Этого добиться очень нелегко и возможно только после долгих тренировок.