Сегодня День рождения мира

Du hast подходит к концу, и мне снова надо бежать переодеваться. Я незаметно ухожу со сцены и мчусь вниз по лестнице. При этом стягиваю с себя куртку. Внизу рядом с лестницей уже стоят болотные сапоги. Возможно, они называются рыболовными. Потому что рыбаки в них часами могут стоять по колено в воде. Эти сапоги бывают только зеленого цвета, но у нас они опрысканы черной краской. Из них в нос бьет гадкий запах, который все-таки хорош тем, что настраивает меня нужным образом. На сцене будет нелегко… Потом я быстро разбираюсь с другим инвентарем. Во-первых, беру в рот резиновый шарик и при этом надеюсь, что Том его продезинфицировал. Да-да, шарик – в рот! Мне приходилось делать это сотни раз. Он нормальный на вкус. Как обычная резина. Во-вторых, надеваю собачий ошейник и пристегиваю к нему поводок. Всё!

Вот так, в болотных сапогах, в ошейнике и с резиной во рту поднимаюсь на сцену. Уже звучит первый куплет следующей песни. Я спотыкаюсь и падаю на четвереньки. Тилль бросается ко мне, хватает за поводок и тащит на середину сцены. При этом он делает еще два дела – поет и пинает меня ногами. Зрители ликующе свистят. Незадолго до первого припева Тилль энергично подтаскивает меня к органу и жестами приказывает играть. Я послушно встаю на колени и, уткнувшись носом в клавиатуру, аккомпанирую ему. Во втором куплете он тащит меня вперед. На этот раз уже не отпускает и, не переставая петь, одной рукой расстегивает штаны и достает оттуда гигантский член. Он, конечно, искусственный, фаллоимитатор, но выглядит как настоящий. Я пытаюсь отползти от Тилля. Но он крепко держит меня за поводок. В этот момент я почему-то думаю о том, что перед концертом наш солист всегда долго возится с этим членом в костюмерной. Силиконовый «шланг» нелегко разместить в штанине… Тилль ревет благим матом и вдруг испускает на меня из фаллоимитатора струю белой жидкости. Он непрерывно «эякулирует» в течение двух минут. Наверное, я сейчас открою секрет, но ладно уж… Все это время Том стоит под сценой с насосом и из какого-то сосуда подает в «шланг» Тилля специально подготовленную жидкость. Мы долго экспериментировали, пока она не стала выглядеть как эякулят. Сначала использовали молоко. Но проблема в том, что оно очень быстро скисает. Невозможно представить, как отвратительно может пахнуть прокисшее молоко! Вероятно, потому, что в нем образуется пресловутая масляная кислота. Как известно, она имеет резкий запах прогорклого масла. Мы, конечно, следили за тем, чтобы наш «эякулят» не прокисал и не шокировал этим зрителей из первых рядов. Но однажды все-таки допустили оплошность. А дело было так.

Когда мы несколько дней провели в Америке, на фестивале в Лос-Анджелесе, нас пригласили сняться в голливудском фильме – сыграть в сцене декадентской вечеринки песню Bück dich («Нагнись», нем.). Мы согласились. Кстати, после съемок этот фильм не пошел в прокат и никогда показан не будет. Непостижимо, но некоторые кинокартины с немалым бюджетом снимаются напрасно. Тогда мы еще не знали этого.

В день съемок мы в полном составе были на месте вовремя. Том лихорадочно возился с барахлящим насосом для фаллоимитатора. Вокруг нас постепенно собирались красивые люди в шикарных одеждах— актеры, готовые играть гостей на вечеринке. Их было очень много, потому что, согласно сценарию, хозяева мероприятия пригласили большое количество друзей. Я тогда подумал, что здесь, наверное, немало звезд. Но узнал только Майкла Кейна[101]. Потом все мы несколько раз отрепетировали сцену, правда, без использования фаллоимитатора. Все шло очень хорошо. Началась съемка. Мы стали играть, и во втором припеве, как планировалось, Тилль достал «шланг». Когда он стал опрыскивать меня, пошла такая вонь, что я еле сдержал рвотные позывы. Тилль почему-то ничего не ощущал. Поэтому развернулся и навел струю на актеров. Они, конечно, были профессионалами и, облитые протухшим молоком, доиграли сцену до конца как надо. Но потом начались безумные крики. Самое плохое заключалось в том, что все актерские наряды теперь испускали отвратительный запах, а съемки должны были продолжаться до конца дня! Режиссер и съемочная группа набросились на нас с упреками. Но что мы могли поделать? В Лос-Анджелесе стояла жара, вот молочко ее и не выдержало… Кстати, Том, ведя перебранку с режиссером, нагло твердил: молоко абсолютно свежее и пахнет чудесно!