Сегодня День рождения мира

С тех пор мы всегда цитируем его слова «Молоко абсолютно свежее!», когда надо высказаться в том смысле, что факты – упрямая вещь. Уже более 15 лет мы периодически задаем Тому вопрос, действительно ли свежим было молоко, и он еще ни разу не сдал свои позиции! Конечно, он смеется при этом… Во всяком случае, мы после того происшествия стали думать об альтернативе молоку в качестве «эякулята» и выбрали перно. Это некое подобие абсента, похожее на молоко, смешанное с водой. После падения Берлинской стены мы, как идиоты, пили его литрами в открывшихся новых кафе. Мы стремились попробовать тогда все напитки, которые только знали из фильмов и книг. Конечно, не все нравились нам на вкус, особенно гадкой показалась текила – как моча божьей коровки! В общем, перно для сцены нам подошел: он пах гораздо приятнее, чем скисшее молоко. Наши фанаты ближе к финалу всегда начинают толпиться у края сцены, чтобы сделать глоток из «шланга» Тилля. Мне тоже нравится перно. Этот абсент хоть и жгучий, но действует на меня самым благотворным образом, поэтому я с удовольствием его покупаю.

На наших концертах Тилль, естественно, лишь имитирует половой акт. Но в Вустере[102] полицейским достаточно было лишь намека на порнографию на сцене или показа половых органов, независимо от того, настоящие они или нет. Стражи порядка решили арестовать нас. Когда я собрался принять душ после выступления, полицейские уже стояли в костюмерной. Я подумал: это фанаты. Нарядились в форменную одежду, решили таким забавным способом приветствовать нас с Тиллем! Но все быстро прояснилось. Полицейские пришли, чтобы немедленно забрать нас с собой. Я попросил разрешения хотя бы смыть грим. Не идти же мне в тюрьму в таком виде! Полицейские перестали кричать и встали прямо перед душем, чтобы я не сбежал. Куда я мог побежать в Вустере, в штате Массачусетс?! Я находил все это страшно интересным! Даже когда они надели на нас наручники. Все было, как в кино! Я был рад, что Тилль арестован вместе со мной. Но радовался бы больше, если бы наш тур-менеджер отправился вслед за нами и вытащил нас, поскольку мы собирались участвовать еще в after-show («постшоу», англ.) вечеринке.

Вместо этого мы бесконечно долго ожидали вызова в клетке для арестованных. Полицейские не торопились. К нам в камеру постоянно прибывали новые люди. Похоже, все, кто был задержан в Вустере в пятницу вечером, собрались здесь. Один из задержанных истекал кровью. Становилось тесновато. Наконец начался допрос. Неспешный служитель порядка медленно выпускал пленников из клетки по одному. Во время допросов здесь было принято приковывать подозреваемых наручниками к письменному столу. Для нас не сделали исключения. Я заметил, что стол в том месте, где должны лежать руки заключенных, изрядно потерт. Капитан, допрашивавший нас, был дружелюбен и перебрал все немецкие слова, которые знал: «ливер», «пиво», «Фольксваген» и «Беккенбауэр». Он записал наши имена и еще долго пустословил. Я мало что понимал. Потом он вписал в конец столбца на меловой доске мое имя под номером 10. Когда я сдал ботинки и очки и меня попросили следовать за здоровенным полицейским, стало ясно, что 10 – это номер моей камеры.

Камеры были разделены решетками и оргстеклом. Кондиционер работал на полную мощность, охлаждая помещение, и я почувствовал дискомфорт, потому что на мне была одна футболка. Когда мы ходили в Вустере в кино или перекусить, я всегда брал с собой толстый свитер, чтобы не замерзнуть. В то время года там было уже не жарко. И меня удивляло, как горожане так легко одеваются и не болеют…

Хорошо, что мне не нужно было никого беспокоить, если захочу в туалет. У меня был собственный в камере. Унитаз без стульчака. Смывной бачок служил одновременно раковиной для умывания. Очень удобно! Я сразу встал так, чтобы меня не было видно через решетку, и, наконец, с наслаждением помочился. Когда нажал на смыв, вода полилась с таким оглушительным звуком, что немедленно раздалась громкая брань из соседних камер. Мне стало страшно, ведь я разбудил всех соседей! Я стал вспоминать, что знаю о тюрьмах. Так, меня поместили в одиночную камеру. Хороший знак… Это хотя бы гарантирует мне некоторую безопасность от других арестантов…

Чтобы согреться, я решил сделать несколько отжиманий. После четвертого стал задыхаться и прислушался. Заключенные через решетки смотрели на меня безучастно. Я видел их неясно, потому что был без очков. К сожалению, Тилль находился далеко от меня…