Сегодня День рождения мира

Я снова прихожу в восторг от прекраснейшего города Будапешт. Но не расслабляюсь и следую строго в одном направлении, чтобы потом легко найти дорогу обратно в отель, а не перемещаться кругами. На обратном пути я упрусь в Дунай, и поэтому заблудиться будет уже невозможно. Только, конечно, следует учитывать направление движения реки…

Я вижу несколько каменных домов с галереями и кафе. А вот и аптека с венгерской продукцией. Нижние полки здесь целиком заставлены пыльными упаковками. И позади них стоит Brut! Я дрожу от радости. Надо же, есть не только зеленый дезодорант, но и золотой! Я сейчас сойду с ума: ведь вон стоит даже голубой! Покупаю по два флакона каждого вида. Продавец очень удивляется моему выбору и что-то говорит, но я его не понимаю. Венгерский принадлежит к числу самых трудных для освоения языков мира.

Вспоминаю, что как-то в аэропорту Лондона у меня забрали весь Brut, который после долгих поисков мне удалось найти в Сан-Франциско. Конечно, мне не следовало брать его с собой с ручной кладью. Я просто не подумал об этом. Но кто-то сказал мне, что в багажном отделении самолета давление не сбалансировано и все емкости лопаются. Может, такое и было лет десять назад… Почему большие собаки не летают в багажном отделении самолета? Или для них существует специальный отсек? Я так рад тому, что я не собака.

В интервью меня иногда спрашивают, какому зверю я соответствую по своей внутренней природе. Или каким животным хотел бы быть. Обычно я отшучиваюсь. А действительно, каким? Я ни в коем случае не хотел бы стать змеей, потому что не смогу почесаться там, где чешется. Может быть, лучше птицей? Тогда я смогу чесаться клювом, да еще и летать к тому же, не ожидая вечно у кассы авиакомпании Airberlin. Откуда вообще приходят такие дурацкие вопросы?

Интервью – это для меня всегда сложно. Если бы я мог ответить на все вопросы, которые мне задают, я бы тогда не делал музыку, чтобы выразить себя. Иногда журналисты спрашивают, в каких городах или странах меня больше любят. Или где фанаты круче. Если я скажу, что моя игра людям нравится одинаково везде, то это будет выглядеть неправдоподобно и как-то самонадеянно. Лучше держать язык за зубами, но когда дело касается интервью – это неправильно. Это будет выглядеть как неадекватность или высокомерие. Поэтому я стараюсь избегать интервью. Тем более они, кажется мне, бесполезны с точки зрения рекламы нашей группы. Люди скорее идут на концерт потому, что им нравится музыка, а не потому, что о музыканте написали в журнале Rolling Stone. Кто читает сегодня журналы? Кто вообще что-нибудь читает? Конечно, я мог бы дать интервью для телевидения, но, к сожалению, это выше моих сил. Как только на меня направляется камера, она вызывает во мне ожесточение и стыд одновременно. Мне становится плохо. Неужели другие не замечают, что я выгляжу перед телеобъективом абсолютно чокнутым? Меня как зрителя интервью с Флаке оттолкнуло бы. Я не всегда понимаю, почему у всех остальных музыкантов так хорошо получается болтать в телестудии. Некоторые из них владели этим искусством, вероятно, еще до того, как научились играть на музыкальном инструменте!

Я встречал людей, которые практически уже родились звездами. Они выступают с такой колоссальной убежденностью в собственном величии, что им удается сразу же убедить в этом зрителей. Они любезно принимают знаки восторженного внимания и при этом ведут себя благосклонно и снисходительно. Вероятно, именно для них изначально и строятся дорогие отели с шикарными апартаментами. Я тайно завидую таким людям. Для них в этом мире нет никаких проблем. Мне же, наоборот, надо постоянно думать: так ли все идет, как надо?

Курт Воннегут как-то сказал, что самые большие недостатки людей – это плохие зубы и слишком большой мозг, который создает много ненужных мыслей. Полагаю, что чувствую это на себе. Мне необходимо быть чем-то занятым, чтобы много не думать. Но чем себя занять, если кроме музыки меня ничто не интересует? Вот раньше, если я хотел услышать хорошую песню, должен был приложить немало усилий. Сидеть ночью перед радиоприемником или идти к друзьям, надеясь на то, что у них есть какие-нибудь стоящие записи. Сейчас же мне нужно лишь включить компьютер, и я смогу услышать почти любую песню, какую захочу. Даже те песни, которых еще не знаю, потому что музыкальный сетевой сервис их предлагает. Видимо, он знает меня лучше, чем я сам…