Сегодня День рождения мира

Я иду в свой номер и закрываюсь. Оставляю окно открытым и зажигаю небольшой торшер, чтобы в темной комнате не упасть. А это вполне может случиться, потому что я очень спешу в туалет… Потом я снимаю ботинки и сажусь на кровать. Может, включить телевизор? Нет, пожалуй, не надо. В детстве и юности у меня не было телевизора, поэтому я так и не научился разумно с ним обращаться. Когда я впервые включил его, то смотрел все передачи до самого конца, потому что считал: люди, сделавшие их, приложили большие усилия, неудобно выключать на середине просмотра. И вроде это было совсем недавно. Иногда кажется, что ушедшие с тех пор годы просто смыло. Что можно сделать, чтобы жизнь не так быстро заканчивалась?..

Как-то раз я слышал от приятеля, который долго сидел в тюрьме, что время пролетело для него, как стая птиц, потому что каждый день он переживал одно и то же. Я же пытаюсь собрать и накопить как можно больше впечатлений, чтобы в некотором смысле растянуть время. К сожалению, разнообразие впечатлений здесь не помогает. Ведь когда вы каждый день находитесь в разных городах, регулярно переезжаете с места на место и спите в разных гостиницах – это та же монотонность, которая скрадывала время у моего приятеля в тюрьме. Когда в гастрольном туре тридцать концертов подряд, я не могу полностью вспомнить ни один из них, если только не произошло ничего непредвиденного. И даже в этом случае я запоминаю только конкретную ситуацию, а не весь концерт. Не знаю, почему изо всех сил пытаюсь сделать так, чтобы жизнь казалась мне длиннее. Ведь когда я умру, будет совершенно неважно, как она проходила, медленно или быстро. Вечность не спросит об этом. Было бы то же самое, если бы я умер сразу после рождения… Возможно, смысл жизни состоит в том, чтобы жизнь прошла как можно быстрее. Чтобы родиться заново. Как-то так…

Мне не с кем об этом поговорить. Когда я кого-то спрашиваю об ощущении скоротечности жизни, нахожу, что у каждого свое измерение времени. Кроме всего прочего, я не могу одним махом, по желанию, усилием воли вспомнить все, что испытал в жизни до сих пор. Некоторые вещи приходят на ум внезапно, когда я, например, оказываюсь снова в подобной ситуации. Так, на Рождество я вспоминаю предыдущий рождественский праздник, а не весь ушедший год полностью. Может быть, жизнь – это только череда рождественских праздников?

Мне кажется, что все эти размышления – тоже работа. Во всяком случае, эти мысли меня не расслабляют, а скорее тревожат. Все-таки я должен сейчас включить телевизор, чтобы наконец-то перестать думать. Для этого и созданы телевизионные программы. В то же время я не хочу наблюдать по NTV испытания американской атомной бомбы. Или подводные лодки в Первой мировой войне. Поэтому возьму в руки одну из моих многочисленных увлекательных книг, хотя не очень-то помню, на какой странице в последний раз закончил ее читать.

Прежде чем вспомнить, я засыпаю…

Утро. Я встаю с постели и направляюсь на кухню, чтобы позавтракать. В моей молодости рок-завтрак состоял из колы и сигарет «Каро». Это были довольно крепкие сигареты без фильтра. Раньше в ГДР их курили многие фанаты блюза и рок-музыки. Но не у всех в доме была кола, поэтому рок-завтрак был преобразован в кофе и «Каро». Безусловно, сигареты были более важной его частью. Говорили, что они способствовали снижению лишнего веса. А какой рокер захочет стоять на сцене с толстым животом? С другой стороны, такой завтрак не обещал высокую продолжительность жизни. Но это не составляло проблему для музыкантов. Некоторые сами прекращали свою жизнь, потому что не могли пережить того, что медленно катились под гору. Дело в том, что когда музыкант становится знаменитым в очень молодом возрасте, ему потом очень сложно находиться в длинной, бедной на события жизни.

В молодости я знаменит не был, и моя жизнь все еще начинается и доставляет мне удовольствие. Именно поэтому я хотел бы еще порядочно пожить. Поэтому мне приходится забыть о «Каро» и есть на завтрак мюсли, только мюсли. Как вообще люди придумали такое название?!

Я завтракаю и быстро собираюсь в город. Хочу купить себе сигареты, а после поискать Brut. Это мой любимый дезодорант, если, конечно, я не говорю об этом слишком часто. По какой-то причине он продается только в дешевых аптеках. В дорогих парфюмерных магазинах его не найти, да я их и не люблю. Там ко мне всегда подбегают продавцы, которые хотят узнать, чего я желаю. Если бы я это знал! Зато знаю, что ни в одном парфюмерном магазине ни один продавец понятия не имеет, что такое Brut. Эта вещь пахнет так хорошо, что я даже хотел своего сына назвать Brut. Я-то хотел, а вот сын, видимо, нет, и поэтому родилась дочь. Можно было бы назвать ее Bruta. Но это звучит, как Bruder, брат.