Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Как вы, наверное, и сами предполагаете, шимпанзе снова проявили себя лучше своих большеголовых родичей. В этом исследовании психологи-компаративисты Викки Хорнер и Энди Уайтен пользовались тем же непрозрачным “искусственным плодом”, но еще применяли прозрачный вариант, в котором было сразу видно, что верхний вход не связан с отделением, где лежит вознаграждение. Когда причинно-следственные связи стали очевиднее, то есть при использовании прозрачной коробки, шимпанзе сразу понимали, что можно пропустить нецелесообразные действия, а шотландские дети трех-четырех лет продолжали подражать ненужным действиям и вели себя точно так же, как с непрозрачным плодом. Шимпанзе кое-чему учились, наблюдая, как модель работает с плодом, и это помогало им оценить, как надо взаимодействовать с аппаратом. Они усваивали, как движутся разные детали плода. Но как только у них появлялось зримое доказательство, что эти действия ни к чему не приведут, они от них отказывались[147]. Хотя некоторая культура у шимпанзе, безусловно, наличествует, назвать их культурным видом нельзя[148].

Однако избыточное подражание этим отнюдь не ограничивается. Как мы видели в главе 2, люди в некоторой степени склонны к машинальному подражанию, и отчасти поэтому шимпанзе способны нащупать оптимальное решение в игре в орлянку, а мы, люди, — нет. Кроме того, как мы узнаем из главы 8, люди в ходе эволюции научились пользоваться подражанием, чтобы строить социальные отношения и разбираться в иерархических различиях. То есть мы подражаем другим, говоря: “А ты классный, я хочу с тобой водиться”. Наконец, начиная с главы 9 мы разберем, как культурная эволюция порождает социальные нормы, при нарушении которых рискуешь утратить репутацию или подвергнуться еще какому-нибудь наказанию. Поэтому иногда люди прибегают к “избыточному” подражанию, чтобы не испортить себе репутацию отклонением от нормы. Культурно-генетическая коэволюция создает множество причин, по которым наш вид склонен копировать все шаги без исключения или педантично следовать местным протоколам[149].

Однако склонность полагаться на культурную передачу уходит значительно глубже. Мы перенимаем не только практики и верования, которые противоречат нашей интуиции, но и вкусы, предпочтения и мотивы. Иногда они тоже идут вразрез с нашими инстинктами и врожденными наклонностями. Подобное подражание не означает, что у нас нет интуиции, инстинктов или врожденных наклонностей: просто естественный отбор снабдил нас системой культурного обучения, в которую встроена способность в некоторых обстоятельствах их подавлять или обходить.

Как перебороть инстинкт. За что мы любим перец

Почему мы кладем в пищу пряности? Размышляя над ответом на этот вопрос, помните, что (1) другие животные не приправляют пищу, (2) большинство специй не обладают никакими или почти никакими питательными свойствами и (3) действующие вещества во многих специях — это, в сущности, отпугивающие химикаты, которые растения научились вырабатывать в ходе эволюции, чтобы уберечься от насекомых, грибков, бактерий, млекопитающих и прочих незваных пожирателей.

Существует несколько линий доказательств, указывающих на то, что пряности, вероятно, представляют собой класс культурных адаптаций к проблеме пищевых патогенов. Многие пряности обладают антимикробным действием и убивают патогенные микроорганизмы в пище. Самые распространенные пряности на планете — это лук, перец, чеснок, кинза, перец чили (острый перец) и лавровый лист. Основная мысль в том, что использование многих пряностей представляет собой культурную адаптацию, помогающую справиться с патогенами в пище, особенно в мясе. Эта задача имела особое значение до появления холодильников. Чтобы проверить эту гипотезу, Дженнифер Биллинг и Пол Шерман собрали 4578 рецептов из традиционных поваренных книг разных популяций из разных уголков планеты. Они обнаружили три отчетливых закономерности[150].

1. Пряности и правда обладают антимикробным действием. Самые распространенные в мире пряности — те, которые особенно хорошо убивают бактерии. Некоторые специи обладают также противогрибковым действием. Если сочетать пряности, возникает синергетический эффект, что, вероятно, объясняет, почему такую важную роль играют смеси вроде порошка чили (смесь красного перца, лука, паприки, чеснока, кумина и орегано). Ингредиенты вроде лимона и лайма, сами по себе не обладающие особыми антимикробными свойствами, по-видимому, служат катализаторами для антимикробного действия других пряностей.

2. Чем жарче климат, тем больше используют пряностей, особенно тех, которые лучше убивают бактерии. Например, в Индии и в Индонезии в большинство рецептов входит много антимикробных пряностей, в том числе лук, чеснок, острый перец и кориандр. А в Норвегии, напротив, в рецепты входит разве что немного черного перца и иногда — чуть-чуть петрушки и лимона, и на этом все.