Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Разумеется, люди вполне способны разбивать сложные процедуры и протоколы на составные части, чтобы понять причинно-следственные связи между ними и создать улучшенные версии, и иногда так и делают. Кроме того, они изменяют практики в результате экспериментов, ошибок при обучении и случайных действий. Тем не менее мы как культурный вид наделены инстинктивным стремлением как можно точнее копировать сложные процедуры, практики, верования и мотивы и включать в них даже те шаги, которые могут показаться ненужными с точки зрения причин и следствий, поскольку культурная эволюция доказала, что умеет выстраивать сложные неочевидные культурные пакеты и они гораздо лучше всего, что мы способны создать сами за целую жизнь. Нередко люди даже не знают, что на самом деле дают их практики — и дают ли они хоть что-нибудь. Любители острого в жарком климате не знают, что рецепты с добавлением чеснока и чили защищают их семьи от патогенных микроорганизмов в мясе. Они просто унаследовали вкусы и рецепты через культуру и имплицитно верили в мудрость, накопленную поколениями предков.

Конечно, мы, люди, и в самом деле строим причинно-следственные модели мироздания. Однако мы часто упускаем из виду, что на создание таких моделей нас издревле вдохновляло существование сложных продуктов культурной эволюции. Когда люди догадываются, что и почему они делают, это нередко происходит задним числом: “Почему мы всегда так делаем? Должна быть причина… Наверное, это потому, что…” Однако если кто-то сумел верно догадаться, почему он или его группа делают что-то так, а не иначе, это не означает, что они изначально стали так себя вести именно по этой причине. Например, огромное количество научных объяснений причин и следствий было разработано в попытках понять уже существующие технологии, скажем, паровой двигатель, воздушный шар или аэроплан. Новые устройства и технологии часто предшествуют появлению какого бы то ни было причинно-следственного понимания, однако своим существованием подобные культурные продукты открывают окно в мир, способствующий улучшению понимания причин и следствий. То есть до самого последнего времени в истории человечества кумулятивная культурная эволюция способствовала улучшению причинно-следственного понимания в значительно большей степени, нежели наоборот — причинно-следственное понимание подхлестывало культурную эволюцию[154].

Это историческое наблюдение подтверждается данными экспериментов с участием маленьких детей. Исследования специалистов по психологии развития — Эндрю Мельцоффа, Элисон Гопник и Анны Вайсмайер — показывают, что лучше всего запускает механизмы поисков причинно-следственных связей в нашем мозге наблюдение за людьми, которые пользуются артефактами и пытаются что-то сделать. Например, дети с года до трех точнее делают выводы о причинно-следственной связи между средствами и результатом, когда наблюдают, как кто-то пользуется артефактом, чем при наблюдении за тем же самым процессом — скажем, физическим движением или какими-то корреляциями в окружающем мире, — если он происходит “естественным путем”. То есть дети включают механизмы поиска причинно-следственных связей в присутствии людей, оперирующих культурными артефактами, и причинно-следственные модели, которые они строят, помогают обучающимся лучше оперировать артефактом или участвовать в какой-то практике, причем делать это так, как предписывает культура[155]. Подробнее об этом чуть дальше.

Подвинься-ка, естественный отбор!