Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

3. Рецепты рекомендуют применять пряности так, чтобы повысить их эффективность. Пряности, антимикробные свойства которых не страдают от термической обработки, например лук и чеснок, добавляют в процессе приготовления. Другие пряности, скажем, кинзу, которая при нагревании теряет антибиотические свойства, добавляют в блюдо свежими[151].

Таким образом, рецепты и вкусовые предпочтения, по всей вероятности, — это культурные адаптации к особенностям среды обитания, действующие очень тонко и неочевидно, так что большинство любителей острого об этом и не подозревают. Биллинг и Шерман предположили, что эти предпочтения возникли в ходе культурной эволюции, поскольку менее преуспевающие соплеменники подражали более здоровым, плодовитым и процветающим семьям. Это вполне правдоподобно, если учесть, что мы знаем о психологии культурного обучения, развившейся у нашего вида в ходе эволюции, в том числе о культурном обучении всему, что касается пищи и растений.

Случай перца чили, пожалуй, самый наглядный. До появления европейцев перец чили был главной пряностью в кухне Нового Света, и сейчас его регулярно потребляет примерно четверть взрослого населения планеты. Перец чили в ходе эволюции приобрел химическую защиту на основе капсаицина, вещества, которое отпугивает млекопитающих, в том числе грызунов, но очень нравится птицам. У млекопитающих капсаицин непосредственно активирует канал боли (TrpV1), который вызывает ощущение жжения в ответ на различные специфические стимулы — кислоту, высокую температуру и аллилизотиоцианат (содержащийся в горчице и васаби). Это химическое оружие помогает перцу чили выживать и размножаться, поскольку птицы распространяют его семена лучше прочих вариантов (например, млекопитающих). Именно поэтому перец чили от природы кажется отвратительным и приматам, и маленьким детям, и многим взрослым людям. Капсаицин обладает настолько универсально отталкивающим вкусом, что кормящим матерям советуют избегать перченой пищи, чтобы дети не отказались от материнского молока, а в некоторых сообществах перец наносят на соски, если хотят отлучить младенца от груди. Однако взрослые, живущие в жарком климате, регулярно включают перец в рецепты. И те, кто вырос в окружении, где любили острую пищу, не просто едят перец — он им даже нравится. Как же мы дожили до того, чтобы полюбить жжение и потливость, которые возникают, когда активируется канал боли TrpV1?[152]

Исследования психолога Пола Розина показывают, что люди приобретают способность наслаждаться ощущениями при поедании перца, поскольку учатся интерпретировать болевые сигналы, вызванные капсаицином, как приятные или бодрящие. По результатам исследований, проведенных на нагорьях Мексики, дети перенимают эти предпочтения постепенно, и их не торопят и не уговаривают[153]. Они сами хотят научиться любить перец, чтобы стать похожими на тех, кем восхищаются. Это соответствует тому, что мы уже видели: дети с готовностью перенимают пищевые предпочтения у старших. В главе 14 я подробнее расскажу, как культурное обучение меняет физиологическую реакцию нашего организма на боль, а конкретнее, на удары электрическим током. Так или иначе, вывод гласит, что культура при необходимости способна пересилить наше природное, свойственное всем млекопитающим отвращение и мы об этом даже не догадаемся.

В результате давнего па-де-де кумулятивной культурной эволюции и генов наш мозг генетически приспособился к миру, где информация, необходимая для выживания, имплицитно вплеталась в обширный корпус знаний, который мы наследовали через культуру от предыдущих поколений. Эта информация приходит к нам зашифрованной в привычных кулинарных практиках (маниока), табу, гадальных ритуалах, местных пищевых предпочтениях (перец), ментальных моделях и правилах изготовления орудий (древки для стрел). Нередко эти практики и верования (имплицитно) ГОРАЗДО умнее нас, поскольку ни одиночке, ни группе не под силу выработать их на протяжении жизни одного человека. Как вы убедитесь, прочитав дальнейшие главы, это относится и к некоторым институтам, религиозным верованиям, ритуалам и медицинским практикам. По этим эволюционным причинам обучающиеся сначала решают, будут ли они “включать” свои механизмы создания причинно-следственных моделей, и если будут, им нужно тщательно оценить, сколько ментальных усилий в них вкладывать. И если культурная передача снабжает их готовыми ментальными моделями, объясняющими, как все устроено, обучающиеся с готовностью принимают эти модели и придерживаются их.