Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее

Инуитские иглу, как и гнезда масковых ткачей, выглядят сознательно спроектированными и, очевидно, функционально прекрасно подходят для жизни в Арктике. Более того, они выглядят так, словно над ними работала целая команда инженеров, обладающих познаниями в аэро- и термодинамике, сопромате и строительной механике. Неудивительно, что люди Франклина не смогли придумать, как строить снежные дома, даже перед лицом самой реальной опасности замерзнуть насмерть в своих палатках. Такое невозможно изобрести ни в одиночку, ни даже группой из сотни человек, обладающих очень сильной мотивацией, как было в том случае. Это продукт кумулятивной культурной эволюции, обладающий особенностями, которые многие строители-инуиты (или большинство из них) усваивают в виде “вот так это делается” без особой причинно-следственной модели. Конечно, не приходится сомневаться, что параллельно с процедурами, правилами и протоколами культурно передаются и какие-то фрагменты причинно-следственных моделей, поскольку частичные или мини-модели помогают строителям следить за качеством работы и приспосабливаться к необычным или изменившимся обстоятельствам. Однако большинство этих причинно-следственных мини-моделей передаются культурно в составе общего пакета, а не создаются по ходу дела отдельными участниками процесса.

Признание способности культурной эволюции создавать столь сложные адаптации имеет далеко идущие последствия для изучения людей. Оно означает, что когда мы замечаем нечто, функционально приспособленное для решения адаптивной задачи за рамками осознанности — будь то иглу или какая-то сложная когнитивная способность вроде умения вычитать 16 из 17, — нельзя заранее быть уверенными, что этот сложный механизм либо порожден естественным отбором, влияющим на гены, либо создан целенаправленно. Он может оказаться продуктом кумулятивной культурной эволюции.

Таким образом, культурная эволюция умнее нас, и наш вид эволюционировал генетически в мире, полном всяких культурных вещей (от сложных технологий вроде иглу до изощренных протоколов вроде применения золы, чтобы химически высвободить важные питательные вещества из кукурузы), в которые людям нужно было просто верить. Относительно рано в истории нашего вида попытки выжить своим умом, не перенимая культурного ноу-хау от предыдущих поколений, стали приводить к тому, что ты проигрывал конкурентам, больше способным к культурному обучению и прилагавшим усилия, чтобы сосредоточиться на отдельных учителях и отдельных “дисциплинах”. Но даже если ты понимаешь, у кого и чему надо учиться, это не значит, что у обладателей самого ценного культурного ноу-хау будет мотивация терпеть твое общество и разрешать тебе черпать из источника их накопленной веками мудрости. Эта эволюционная задача и подарила нам феномен престижа.

Глава 8 Престиж, доминантность и менопауза

Писатель Джон Кракауэр в своей книге “В разреженном воздухе” описывает, каким уважением пользовался знаменитый альпинист Роб Холл в базовом лагере на Эвересте. Базовый лагерь создает интересную ситуацию, в которой самые разные люди оказываются вырваны из современного мира и заброшены на высоту 5300 метров над уровнем моря, где им нужно понять, как добиться от себя самоорганизации достаточно хорошей, чтобы решить трудную задачу, которую они перед собой поставили. В то время Холла считали, пожалуй, лучшим альпинистом в мире, поскольку он поставил рекорд по количеству восхождений на Эверест среди нешерпов. Вот как Кракауэр описывает обстановку в лагере[159]:

В базовом лагере суета была, как в муравейнике. Помещение “Консультантов по приключениям” служило своего рода штаб-квартирой всего базового лагеря, потому что никто на горе не внушал большего доверия, чем Холл. Как только возникала какая-нибудь проблема — трудовой спор с шерпами, медицинский случай, сомнительный выбор стратегии подъема, — все приходили в нашу палатку-столовую за советом к Холлу. И он щедро делился накопленной мудростью даже со своими соперниками, конкурировавшими с ним в погоне за клиентами, в частности со Скоттом Фишером[160].