Читаем Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее полностью

Создание прочных пар в больших группах приматов должно способствовать узнаванию кровных родственников, особенно братьев и сестер, в том числе единоутробных и единокровных, отцов и, возможно, братьев отца (дядей). Приматолог Бернар Шапе утверждает, что такое происходит, поскольку приматы в основном (но не только) делают вывод о том, кто их родственники, замечая, кто еще общается с их матерью. Мать, естественно, ни с кем не спутаешь: она та, которая тебя кормит. У современных больших человекообразных обезьян такой критерий распознавания родственников не приводит к возникновению родственных уз, которыми можно пользоваться. Чтобы понять, почему это так, рассмотрим самца шимпанзе. В детстве он знает только тех братьев и сестер, которые близки ему по возрасту, хотя многие из них, вероятно, ему лишь единоутробные: у них разные отцы. Все сестры, родные и единоутробные, с которыми он знаком, вскоре навсегда перейдут в другую группу, и он едва ли снова их увидит. Братья, как только вырастут, предпочтут компанию других самцов и будут учиться у них, как бороться за свой статус, и заключать важные союзы с другими самцами. Так что наш юный шимпанзе еще будет общаться с братьями, родными и единоутробными, но вряд ли узнает их, разве что они почти ровесники. Бабушек он не узнает, поскольку мать матери живет в другой группе, а понять, кто мать его отца и кто родственники с отцовской стороны, он, пожалуй, не сумеет, потому что у него мало шансов определить, кто его отец. Они с матерью будут связаны родственными узами на всю жизнь, однако мать не очень интересует его – ведь она не знает, как доминировать среди самцов (она же самка, что с нее возьмешь), а спариваться с ней не стоит12.

А теперь представим себе похожую группу обезьян, но такую, где создаются прочные пары. Согласно тому же принципу “кто общается с мамой” молодые обезьяны, скорее всего, будут знать, кто их отец, потому что он до сих пор держится поблизости от их матери, а отец, во-первых, будет знать, кто его детеныши, а во-вторых, у него появится больше оснований считать, что они действительно его. Молодые самцы теперь могут захотеть быть поближе к старшим братьям и к отцу, чтобы учиться у них, как достигать успеха. Пока такая система только складывается, отец не станет тратить сил на детенышей, но по крайней мере будет терпеть их общество, поскольку, если они будут поблизости и получат возможность наблюдать за ним и пользоваться его защитой, это в дальнейшем даст им преимущество. Благодаря связи с отцом молодые самцы смогут узнавать и единокровных братьев (у их отца могут быть и другие постоянные партнерши), и братьев отца, поскольку отец будет общаться со своими братьями и терпеть общество детенышей всех своих партнерш. Поскольку мать отца знает своего сына, она способна узнавать и внуков. Она видит, с какими самками предпочитает общаться ее сын и общество каких детенышей он терпит. Таким образом, создание постоянных пар потенциально способно преобразить почти случайные родственные отношения между отдельными особями в нечто вроде семьи или сети родственных уз, на что указывает стрелка L на илл. 16.1b.

Затем в какой-то момент эволюция обеспечивает самкам так называемую скрытую овуляцию. У многих приматов, в том числе у шимпанзе, тело самки безошибочно сигнализирует, что самка готова к сексуальному контакту и способна забеременеть, – иногда об этом говорит яркая припухлость в районе половых органов. А значит, если самец достаточно много времени проводит рядом с самкой, он знает ее цикл, а следовательно, знает, когда можно отправиться искать более восприимчивых самок или заключать союзы с самцами. Однако у людей самки сексуально восприимчивы постоянно, и самцы не могут надежно предугадать, когда их партнерша способна забеременеть. Таким образом, если время овуляции скрыто, по крайней мере отчасти, самцы вынуждены проводить рядом с самкой больше времени и в результате занимаются с ней сексом значительно чаще, чем это необходимо для размножения. Побочным продуктом такого избыточного общения становится укрепление отношений самца со всеми детенышами, которые находятся подле матери13.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

История математики. От счетных палочек до бессчетных вселенных
История математики. От счетных палочек до бессчетных вселенных

Эта книга, по словам самого автора, — «путешествие во времени от вавилонских "шестидесятников" до фракталов и размытой логики». Таких «от… и до…» в «Истории математики» много. От загадочных счетных палочек первобытных людей до первого «калькулятора» — абака. От древневавилонской системы счисления до первых практических карт. От древнегреческих астрономов до живописцев Средневековья. От иллюстрированных средневековых трактатов до «математического» сюрреализма двадцатого века…Но книга рассказывает не только об истории науки. Читатель узнает немало интересного о взлетах и падениях древних цивилизаций, о современной астрономии, об искусстве шифрования и уловках взломщиков кодов, о военной стратегии, навигации и, конечно же, о современном искусстве, непременно включающем в себя компьютерную графику и непостижимые фрактальные узоры.

Ричард Манкевич

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Математика / Научпоп / Образование и наука / Документальное
Психология подросткового и юношеского возраста
Психология подросткового и юношеского возраста

Предлагаемое учебное пособие объективно отражает современный мировой уровень развития психологии пубертатного возраста – одного из сложнейших и социально значимых разделов возрастной психологии. Превращение ребенка во взрослого – сложный и драматический процесс, на ход которого влияет огромное количество разнообразных факторов: от генетики и физиологии до политики и экологии. Эта книга, выдержавшая за рубежом двенадцать изданий, дает в распоряжение отечественного читателя огромный теоретический, экспериментальный и методологический материал, наработанный западной психологией, медициной, социологией и антропологией, в талантливом и стройном изложении Филипа Райса и Ким Долджин, лучших представителей американской гуманитарной науки.Рекомендуется студентам гуманитарных специальностей, психологам, педагогам, социологам, юристам и социальным работникам. Перевод: Ю. Мирончик, В. Квиткевич

Ким Долджин , Филип Райс

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Психология / Образование и наука