Читаем Секрет нашего успеха. Как культура движет эволюцией человека, одомашнивает наш вид и делает нас умнее полностью

А еще сложное социальное обучение означает, что у других самок появляется стимул помогать матери с детенышами (стрелка P): неопытные самки получают возможность понаблюдать и попрактиковаться в уходе за детенышем, что впоследствии пригодится, когда им придется ухаживать за своими детьми. А мать будет значительно больше склонна позволять кому-то находиться поблизости и учиться, если они время от времени будут ей помогать. Как только социальное обучение стало избирательным, матери, добившиеся особых успехов и обладающие престижем, начали получать больше помощи, поскольку обучающиеся предпочитают выбирать их в модели, а забота об их детях – это способ выказать уважение (см. главу 8). Тем временем бабушки склонны и непосредственно заботиться о своих внуках, и показывать матери, как это делается (учить ее). Как уже отмечалось, у бабушек и дедушек накапливается богатейший запас знаний и опыта, и как только социальное обучение достаточно совершенствуется, дверь в эту сокровищницу распахивается, и у старшего поколения появляется возможность передать культурное наследие детям и внукам. Для этого необходимо, чтобы они знали, кто их внуки, а эта эволюционная дверь открывается, когда создаются постоянные пары.

Рассуждая о том, чему неопытные девушки и молодые женщины могут научиться у матерей и бабушек, стоит подчеркнуть, насколько люди зависимы от культурного обучения даже в самых базовых функциях млекопитающих. Например, наших матерей приходится учить, как правильно кормить ребенка грудью – как прикладывать младенца к груди, чтобы он не повредил сосок. Подобным же образом без культурной передачи многие матери склонны выбрасывать густое вязкое желтоватое вещество, которое выделяется из сосков после родов, до прихода молока. На самом деле это вещество – молозиво – очень ценно и выполняет несколько важных биологических функций, в том числе укрепляет иммунную систему новорожденного. Тем не менее многие люди интуитивно считают молозиво “скисшим молоком”, которое младенцам давать нельзя16. Остальные виды млекопитающих не совершают этой серьезной ошибки.

Разумеется, в дальнейшем в ходе эволюции человека аллопарентальная забота начинает все сильнее регулироваться социальными нормами. Например, эволюционный антрополог Алиса Гриттенден рассказывает случай, который она наблюдала в племени охотников-собирателей хадза: одну девочку постоянно ругали за то, что она отказывалась помогать другой женщине с ее младенцем. Причем дело не ограничивалось тем, что ее отчитывала мать ребенка, с которой девочка не состояла в родстве: другие дети отказывались с ней водиться, пока она не уступила требованиям помогать в уходе за младенцем17. Таким образом, социальные нормы помогают объяснить, почему в малых сообществах дальние родственники и люди, не состоящие в родстве, берут на себя 20–30 % непосредственного ухода за ребенком.

Сочетание культурного обучения и аллопарентальной заботы порождает синергию между психологическими способностями заботиться о других и культурной передачей: и тому и другому способствуют ментализация, или модель психики (см. главу 4), и растущая просоциальность. Те, кто обеспечивает аллопарентальную заботу, делают это лучше, если в состоянии оценить желания, убеждения и цели тех, кому они помогают, и мотивированы удовлетворять их потребности. Это подтверждают недавние эксперименты с 14 видами приматов, показавшие, что представители видов, где больше развита аллопарентальная забота, проявляют больше инициативы, когда нужно помогать товарищам по группе. Те, кто прибегает к культурному обучению, как и те, кто помогает заботиться о чужих детенышах, должны понимать, каковы цели, желания, убеждения и стратегии тех, у кого они учатся. А учителям – нередко это аллопарентальные помощники, занятые культурной передачей, – очень пригодится умение оценивать, что знают и чего не знают ученики, а также желание их учить. Таким образом, чем интенсивнее аллопарентальная помощь, тем больше стимулов для развития культурного обучения, и наоборот: эволюционное усиление способностей к культурному обучению будет способствовать улучшению качества родительской и аллопарентальной заботы (стрелка P) путем оттачивания способностей к угадыванию чужих мыслей и формирования мотивации к просоциальному поведению18.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

История математики. От счетных палочек до бессчетных вселенных
История математики. От счетных палочек до бессчетных вселенных

Эта книга, по словам самого автора, — «путешествие во времени от вавилонских "шестидесятников" до фракталов и размытой логики». Таких «от… и до…» в «Истории математики» много. От загадочных счетных палочек первобытных людей до первого «калькулятора» — абака. От древневавилонской системы счисления до первых практических карт. От древнегреческих астрономов до живописцев Средневековья. От иллюстрированных средневековых трактатов до «математического» сюрреализма двадцатого века…Но книга рассказывает не только об истории науки. Читатель узнает немало интересного о взлетах и падениях древних цивилизаций, о современной астрономии, об искусстве шифрования и уловках взломщиков кодов, о военной стратегии, навигации и, конечно же, о современном искусстве, непременно включающем в себя компьютерную графику и непостижимые фрактальные узоры.

Ричард Манкевич

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Математика / Научпоп / Образование и наука / Документальное
Психология подросткового и юношеского возраста
Психология подросткового и юношеского возраста

Предлагаемое учебное пособие объективно отражает современный мировой уровень развития психологии пубертатного возраста – одного из сложнейших и социально значимых разделов возрастной психологии. Превращение ребенка во взрослого – сложный и драматический процесс, на ход которого влияет огромное количество разнообразных факторов: от генетики и физиологии до политики и экологии. Эта книга, выдержавшая за рубежом двенадцать изданий, дает в распоряжение отечественного читателя огромный теоретический, экспериментальный и методологический материал, наработанный западной психологией, медициной, социологией и антропологией, в талантливом и стройном изложении Филипа Райса и Ким Долджин, лучших представителей американской гуманитарной науки.Рекомендуется студентам гуманитарных специальностей, психологам, педагогам, социологам, юристам и социальным работникам. Перевод: Ю. Мирончик, В. Квиткевич

Ким Долджин , Филип Райс

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Психология / Образование и наука