Секретная жизнь коров. Истории о животных, которые не так глупы, как нам кажется

Но мы положились на интуицию моей матери, и вызванный ветеринар диагностировал перитонит, который, по его словам, был неизлечим. Чтобы избавить корову от страданий, мы ее усыпили. Перед смертью она взглядом, полным решимости и напряжения, заставила мою мать пообещать присмотреть за новорожденной. Мать поклялась. И Толстая Шапка II все поняла. Своего обещания мама не нарушила, хотя это и доставило ей немало хлопот. К тому же пришлось проявить изобретательность, решимость и хитрость. Племянница Толстой Шапки II, Белесая Шляпка, отелилась несколькими днями раньше. И ее сын, Герцог Ланкастерский, еще не высасывал всего материнского молока. Ее молочная производительность явно выросла с тех пор, как она родила Епископа Даремского. А ее молоко, скорее всего, было идентичным по составу молоку Толстой Шапки II, поскольку они были не только одной и той же породы (шортгорнской), но и родственницами. Мы попросили Белесую Шляпку удочерить сироту, которая теперь официально звалась Джейн Эйр. Но корову эта идея не увлекала.

Пока она была привязана в стойле, Белесая Шляпка, казалось, была рада давать молоко в обмен на ячмень, яблоки и сладкое сено, поэтому однажды вместо доильной машины мы подвели к ней Джейн Эйр. Однако Белесая Шляпка не была дурой, и как только она заметила Джейн краем глаза, она стала двигаться из стороны в сторону, так что поймать вымя было невозможно. И тут на помощь пришел Ланкастер.

Мы поставили его так близко к матери, что, когда бы она ни обернулась, она видела только своего теленка, а Джейн в это время подбиралась сзади и пила вдоволь. В течение нескольких недель нам приходилось полагаться на покладистость Ланкастера, заставляя его стоять в качестве телохранителя при сводной сестре.

Это был трудоемкий процесс, поскольку нам всегда приходилось привязывать Белесую Шляпку, но незадолго до того, как Джейн Эйр исполнилось два месяца, старина Ланкастер предложил решение, которое всех устроило. Всякий раз, когда он хотел выпить молока, он звал Джейн, чтобы она разделила с ним трапезу, даже если она не была где-то поблизости. Через некоторое время он взял на себя и наши заботы по уходу за ее шерстью. Джейн и Ланкастер очень подружились. И даже два года спустя, после разлуки длиной в несколько недель они расположились рядом друг с другом и, любуясь видом, стали обсуждать новости.

Но до того, как наступило это счастливое время, произошел один неприятный инцидент. Однажды в поле Джейн попросила у Белесой Шляпки молока, когда Ланкастера не было рядом. И Белесая Шляпка лягнула Джейн. На бедре Джейн вспухла большая шишка и начала расти. Как ни странно, телочка не стала хромать, казалось, она даже не испытывала боли, вела себя по-прежнему и играла с Ланкастером, Билли и Гулливером, каждый из которых появился на свет примерно в то же врем, что и она сама. (Альфреду, сыну Грязной Свиньи, конечно, не разрешалось играть с простонародьем, но это другая история.)

Мы очень не хотели обращаться к ветеринару: старшая сестра Джейн Эйр, первая Черная Шапка, потребовала столько медицинского внимания, что мы не были готовы начинать лечение Джейн без крайней необходимости. Вместо этого мы решили попробовать гомеопатию. Этой теме посвящена отдельная глава нашей фермерской жизни, но достаточно сказать, что в этом случае все сработало. Менее чем через двадцать четыре часа после начала назначенного лечения шишка лопнула, казалось, без боли. Уже через два дня никаких следов травмы не осталось. Мы скоро забыли, где она была, и, надеемся, что Джейн тоже.

Коровы и их предпочтения

Раз уж зашла речь о Шапках и их семействе, стоит рассказать немного и о Шляпке. Она была первой дочерью и десятым по счету теленком самой первой Толстой Шапки. И была коровой по праву. Шляпка любила яблоки. Их любит большинство коров, а также овцы, свиньи, птицы, но Шляпка думала о них даже не в сезон. Всякий раз, когда она нас видела, ее взгляд выражал вопрос: а нет ли у нас яблока или, может, груши? За свою долгую жизнь она прекрасно научилась задавать нам разные вопросы взглядами.

Наши яблоки сорта «лакстон фочунз» и «ньютон вандерз» хранились на деревянных полках, высоко прибитых в хорошо проветриваемом амбаре, до марта, а иногда, если повезет, то и до конца мая.

Кроме того, было выделено место на холодном складе, что гарантировало постоянные, пусть и ограниченные, поставки круглый год. Поэтому даже в те месяцы, когда трава была скудной, Шляпку редко разочаровывали. Каким-то образом она знала, когда начинали созревать яблоки первого урожая, сорта «вустер пёмейнз». Она оказывалась под деревом в тот же день, чтобы дотянуться до нижних веток и сорвать с них все яблоки. Через пять или шесть недель она несла вахту уже под «лордом дерби», где росли гораздо более кислые яблоки. На наш вкус. Для Шляпки все яблоки были одинаково хороши.