Секретная жизнь коров. Истории о животных, которые не так глупы, как нам кажется

Сибил была скучной: она была хорошим, крепким ягненком, но если Одри напоминала героиню Хелен Миррен из экранизации пьесы Денниса Поттера «Голубые холмы», то Сибил была просто ее другом. Одри любила Сибил и была очень мила с ней, но Пигги была более изобретательной, а потому – лучшей для нее компанией.

Если мы приближались, чтобы погладить Одри, она не убегала, но начинала щипать траву с повышенной скоростью и удаляться от нас чуть быстрее, чем мы приближались к ней. И если б нам и в самом деле захотелось догнать ее, проще всего было бы не двигаться с места.

Пигги и ягнята бродили где хотели. Ягнята перепрыгивали через садовую ограду, а коротконогая Пигги тычком открывала ворота.

Когда Пигги опоросилась, нас снова поразило, насколько она сама себя считала человеком. Явный страх, с которым она отнеслась к своим поросятам, был вызван тем, что она просто никогда таких раньше не видела. Ее разлучили с матерью, братьями и сестрами, когда ей было всего несколько минут, и всему, что умела, она научилась у опекунши-человека. Она была единственной известной мне свиньей со знанием этикета. Все остальные свиньи мчатся к мисками с едой и питьем, рискуя опрокинуть их от жадности, Пигги же не начинала есть, дожидаясь, пока к корыту пройти будет безопасно. Она явно понимала, что пролитую на пол еду есть будет нельзя. Несмотря на то что Пигги быстро поняла, как следует себя вести матери одиннадцати поросят, она не сумела, а может и не пыталась привить им свои хорошие манеры.

Я помню, как внучка Пигги, Люси, избавила нас от одного из традиционных заблуждений. Рэйчел и Люси перекапывали наш небольшой сад, а я лениво думала о том, что буду делать, если одна из них упадет в пруд. Я была уверена, что ни одна свинья не прыгнет в пруд добровольно, потому что они же должны понимать, что не умеют плавать. Этот «факт» был мне «известен» с раннего детства.

Предполагалось, что я тоже вот-вот займусь работой в саду. Но все это время я собиралась с силами, чтобы сходить за трактором и веревкой. И тут прямо на моих глазах Люси изящно нырнула в пруд, сделала два круга, улыбнулась, вышла из воды, отряхнулась и продолжила рыть землю. Я была потрясена.

* * *

В один из дней, когда я была на кухне, я услышала очень громкий стук возле задней двери: яростные, повторяющиеся, непрекращающиеся удары. Я бросилась открывать дверь и осознала, что стук сопровождался пронзительным и стойким блеянием.

Это была Одри. Она стучала ногой. Когда она увидела меня, то заблеяла еще громче и побежала вниз по лужайке, остановилась, посмотрела на меня, снова подбежала ко мне, подзывая, взволнованно отбежала, пытаясь, как собака Лесси, заставить меня пойти за ней. Мы побежали по лужайке, перепрыгнули через ручей, поднялись по берегу и оказались на краю бассейна, где кругами плавала Сибил, которой ничего другого не оставалось, потому что вылезти она не могла. Я прыгнула к ней на помощь, обхватила ее руками и тут только поняла, что поднимала я раньше только сухого ягненка. Теперь же шерсть намокла, и овечка стала весить слишком много для того, чтоб я могла подняться с ней на руках по крутым ступенькам наполовину заполненного бассейна. Сибил замерзла и была очень расстроена. Я не знала, сколько времени прошло до того момента, как Одри решилась позвать меня на помощь. Я постаралась приподнять Сибил над холодной водой, подперев ее туловище коленом. Вместе с Одри мы начали звать моего отца. Он был единственным человеком поблизости: в мастерской, в ста ярдах от бассейна. Там трещал сварочный аппарат.

На каждый мой крик Одри отзывалась эхом. Иногда мы орали дуэтом. Наконец отец услышал и поспешил к нам на помощь. Сибил быстро оправилась, меня же морозило до конца дня.

* * *