Секс – моя жизнь. Откровенная история суррогатного партнера

На одном из наших вечерних свиданий на мне была кофточка на пуговицах. Когда Билл расстегнул на ней верхнюю пуговицу, мы придумали маленькую игру. Пуговиц было, наверное, около восьми штук. Мы решили, что на каждое из наших субботних свиданий я буду надевать похожую кофточку, и мы будем расстегивать по одной пуговице.

В то же время меня начало беспокоить удовольствие, которое мне доставляло возбуждение. Я знала, что другие девочки тоже проявляют любопытство. Мы с друзьями передавали по кругу книги вроде «Тропика Рака» или «Любовника леди Чаттерли» и говорили о сексе, но не отваживались делать это напрямую, без недомолвок. Мы никогда не обсуждали, что нам нравилось или не нравилось, что бы мы хотели попробовать. Я могу предположить, что мои подруги держали руки поверх одеяла каждую ночь и не испытывали того, что испытывала я. Конечно, они хотели знать, что такое секс, но я хотела не только знать, но и пробовать. Мне казалось, что я единственная, кому действительно нравятся чувственные удовольствия, и это меня беспокоило. Как говорят? Те, кто делает это до свадьбы, – шлюхи, как же тогда назвать тех, кто делает это и кому это нравится? Я не находила такого слова и боялась, что я единственная в своем роде так страстно жду секса. Для девушек того времени секс был валютой, а девственность – козырем, за который нужно побольше выручить. Привлекательность была ценна не удовольствием, которое можно будет получить, а мужчиной, которого удастся заарканить. Девственность обменивали на будущее стабильное моногамное существование, и ее нельзя было просто так потерять. Я тем временем не уставала предаваться исследованиям со своим молодым человеком. Я начала ставить эксперименты с пенисом Билла. Для начала я просто касалась ширинки на его брюках. Затем я держала его в руке. Я не знала, что обычно делают в таких ситуациях, я только училась.

Наконец, настал тот субботний вечер, когда пришло время расстегнуть последнюю пуговицу. Мы сидели в машине Билла на Кернвуд Роуд, целовались и обнимались. Вдруг Билл пробежал глазами по столбику пуговиц на моей кофточке. Мы перелезли через белые кожаные сиденья его «Студебеккера». Он расстегнул первые семь пуговиц. Это было ранней весной, и внезапно я поняла, что восьмая пуговица символизировала конец зимы. Мы посмотрела друг на друга и засмеялись. Он расстегнул последнюю пуговицу. Я осталась в одном лифчике, и он быстро расстегнул застежку.

К счастью, Билл не мог хорошенько разглядеть мое тело. В машину проникали только лунные лучи и слабый свет фонаря в паре ярдов от нас. К тому же я лежала на спине, а в такой позе я казалась стройнее, чем стоя. И еще были мимолетные мгновения, когда благодаря Биллу я чувствовала себя такой красивой, что вся моя неуверенность в себе медленно таяла. Сейчас был именно такой момент.

Билл целовал мою грудь, осторожно сдавливая соски. Когда он снял с себя брюки, у меня внизу все уже было влажным.

В тот вечер с Биллом я обнаружила, что люблю, когда мне во влагалище засовывают пальцы. Еще я поняла, что все становится влажным, когда я сильно возбуждаюсь, гораздо более влажным, чем во время мастурбации. Иногда после наших игр с Биллом мне казалось, что я написала в штаны. Надо помнить, что все это происходило в конце пятидесятых, когда для многих девушек половое воспитание ограничивалось фразой: «Будешь делать это до свадьбы – станешь проституткой». Для девушек, взращенных в католической вере, фраза звучала: «Будешь делать это до свадьбы – станешь проституткой и сгоришь в аду, если только не покаешься».

Он медленно ввел палец, и влагалище начало пульсировать. Потом он осторожно достал палец и ввел свой пенис. Меня охватил страх. Я забеременею? Наверное, страх отразился на моем лице, потому что он прошептал: «Я его достану, обещаю». Я так переживала, что могла думать только о том, когда все закончится. Мне нравилась прелюдия, но секс, в котором участвовали одновременно пенис и влагалище, был чреват такими страшными последствиями, что я не могла расслабиться настолько, чтобы получать удовольствие. Он сделал движение вперед и назад, и я затаила дыхание. Наконец он достал из меня пенис и кончил мне на лобок. Только не это! Что, если сперма, как почтовый голубь, возвращается туда, откуда вышла, и найдет способ проникнуть в мое влагалище? Я выгнула спину, чтобы ничего не стекало. Просто на всякий случай.

* * *