Секс – моя жизнь. Откровенная история суррогатного партнера

1962 год был моим последним годом в школе. Мою семью не так уж сильно беспокоило, что я собиралась делать, закончив школу. Братья должны были поступить в колледж, потому что им предстояло в будущем кормить семью, а хорошее образование помогло бы им завоевать нишу на рынке труда. В частности, моему отцу казалось, что тратить деньги на высшее образование для меня было равносильно тому, чтобы купить машину для нашей кошки. Плохие оценки в средней школе избавили меня от необходимости пойти по проторенной дорожке и начать готовиться к поступлению в колледж в старших классах. Но и в противном случае никто бы не счел нужным вдохновлять меня на дальнейшую учебу, а тем более давать на это деньги. Такой девушке, как я, достаточно было найти мужа, который бы смог обеспечить жену и детей.

Миссис Руссо, которая была консультантом по выбору профессии в нашей школе, первая упомянула об академии Бэй Стэйт в Бостоне. В академии была двухлетняя программа по тренировке секретарей, где обучали стенографии, приемам печатания на машинке и другим навыкам, которые могли бы пригодиться в офисной работе, а это была одна из возможных сфер трудоустройства для меня. Когда я рассказала об этом родителям, отец посмеялся надо мной. Он не понимал, зачем мне нужно учиться дальше. Но мама неожиданно встала на мою сторону. Она настояла, вопреки резким возражениям отца, чтобы он отложил деньги на мою учебу в Бэй Стэйт. Поэтому, пока мой последний год в школе подходил к концу, я готовилась осенью поехать в академию, которая должна была стать единственным, что в обозримом будущем могло приблизить меня к колледжу.

Учеба в Бэй Стэйт была очень важным этапом в моей жизни. Девушки, с которыми я познакомилась, мне очень нравились, и я приобрела несколько полезных навыков. Поэтому я была очень расстроена, когда в преддверии второго года обучения мой отец решительно и бесповоротно отказался платить за него. «Это пустая трата денег», – заявил он. Особенно сейчас, когда у Дэйва Мэллори из фирмы «Крэсслер Инджиниеринг» есть прекрасное место для меня. Дэйв был давним другом моего отца. Он был вице-президентом процветающей инженерной компании в Бостоне. Того, чему я научилась за год в академии, было достаточно, чтобы я могла выполнять предложенную работу и сохранить моему отцу деньги. Если бы он только знал, кого я встречу в «Крэсслер» и как это изменит мою жизнь, он бы с радостью подписал чек, которым должен был оплатить второй год обучения в Бэй Стэйт.

* * *

Помимо роста (187 сантиметров) у Майкла Коэна была представительная внешность. Когда он вышагивал по офису, в котором располагалась фирма «Крэсслер», это не могло остаться незамеченным сотрудниками, вне зависимости от места, которое они занимали в пантеоне богов и божков корпорации. Первое, что я отметила в Майкле, – его рост, второе – руки. Они были длинные и изящные, но при этом сильные. Ему было двадцать три, у него была безупречная кожа, сияющие голубые глаза и низкий голос, который звучал так сексуально, что у меня дрожали колени. Еще у него были светлые вьющиеся волосы, довольно длинные, то есть это считалось длинным в то время. Майкл был «мальчиком на побегушках», но это была самая неподходящая для него должность. То, что его интеллект и уверенность в себе значительно превосходят его положение в фирме, было очевидно каждому.

Если он не бегал по поручениям наших боссов или не снимал фотокопии, то работал за столом, который стоял рядом с моим. Однажды в понедельник, когда я спросила его, как он провел уик-энд, он ответил:

– Отлично, все выходные трахались.

– Что???

– Да, встали только, чтобы поесть.

Он серьезно? Никто – не единая живая душа – не разговаривал со мной так открыто о сексе. Услышав его ответ, я так и осталась сидеть с широко раскрытыми глазами и упавшей челюстью. Наверное, я выглядела глупо, но это его не обескуражило. Он спросил, как провела выходные я, но я была так потрясена, что не смогла ответить.

Мы с Майклом часто обедали вместе и вскоре вели самые задушевные беседы. Он мог задать мне любой вопрос, самый личный, и все равно не казался назойливым. Никогда раньше я не вела таких откровенных разговоров. Мы много говорили о сексе, но кроме этого о кино, политике, книгах, его учебе в колледже, его семье, моей семье, планах на будущее – решительно обо всем на свете. Но все-таки, какими бы откровенными не были наши разговоры, я не была до конца честна с ним. В начале нашего знакомства я сказала, что я девственница, потому что не хотела, чтобы он составил обо мне превратное мнение.

Майкла отстранили от учебы в Бостонском университете за то, что он писал тесты за других. Его поймали, когда он писал экзамен за студента, который изучал бизнес, и он должен был предстать перед комиссией. Он отстаивал свою невиновность, утверждая, что этот студент – будущая акула делового мира, ведь он принял правильное решение, когда нанял лучшего из лучших. Естественно, это не убедило комиссию, и его на год отстранили от учебы.