Секс – моя жизнь. Откровенная история суррогатного партнера

Я снова пыталась объяснить, как церковь заставила меня отвернуться от себя, как внушила мне, что я должна испытывать стыд только от того, что хочу узнать больше о сексе. Когда я наконец закончила говорить, то, что он сказал мне, было так понятно и так просто, что я до сих пор повторяю про себя эти слова: «Если Бог не способен сострадать, то такого Бога не существует». Хотя я никогда раньше не задумывалась о сострадании, которое испытывает Бог, в тот момент поняла, что если он на это не способен, то и я не в силах в него верить.

Глава 7 Лучше поздно, чем никогда: Ларри

Когда наступает подходящее время, чтобы лишиться девственности? Я не могу ответить на этот вопрос. В глазах официальной церкви и моих родителей такое время наступает только после того, как ты произнесла: «Я согласна». В четырнадцать лет, занимаясь сексом с Биллом впервые, я испытывала мучительное чувство вины. Марку О’Брайену казалось, что стыдно оставаться девственником в тридцать шесть.

Какой возраст подходит для этого лучше всего? Сомневаюсь, что целая армия профессионалов сможет найти ответ на этот вопрос. Но я все-таки убеждена, что один из моих клиентов, который потерял девственность с моей помощью в 2005 году, сделал это на несколько десятилетий позже того возраста, который нам кажется приемлемым для того, чтобы впервые испытать секс.

– Семьдесят? – переспросила я Кэрол, психотерапевта, она иногда направляла пациентов ко мне.

– Семьдесят. Он недавно отпраздновал день рождения, – ответила она.

Кэрол улыбнулась и сделала глоток кофе. Мы сидели в кафе недалеко от ее офиса, и она рассказывала мне о Ларри. К тому времени я уже примерно три десятка лет была суррогатным партнером, и мне далеко не в первый раз приходилось работать с теми, кому за семьдесят. Меня удивил не его возраст, а проблема, с которой он столкнулся: Ларри был семидесятилетним девственником.

– Вот это да! Нужно быть смелым человеком, чтобы решиться исправлять это сейчас, – произнесла я.

– То есть я даю ему твой телефон? – на всякий случай переспросила Кэрол.

Несколько дней спустя Ларри позвонил, и мы назначили дату первого сеанса.

У него была борода с проседью и шапка волос соломенного цвета. Его глаза были такими темными, что зрачок сливался с радужной оболочкой. В свои семьдесят он по-прежнему работал в инженерной фирме, одним из основателей которой был сорок лет назад. У него не сохранилось воспоминаний о том времени, когда он работал меньше пятидесяти часов в неделю.

Был январь, но он пришел без куртки. Когда я спросила, не холодно ли ему, он ответил, что в январе на калифорнийском побережье погода, как на курорте, по сравнению с зимой в Чикаго, где он вырос.

– Эти зимы сделали меня морозоустойчивым, – добавил он.

Я улыбнулась и пригласила его сесть.

Ларри был проницателен и хорошо умел выражать свои мысли. Он много думал над тем, как воспитание повлияло на его дальнейшую судьбу. Он был единственным ребенком в несчастливой семье. Мать пожертвовала ради него практически всем.

– Моя мать все положила к моим ногам, – сказал он, – и требовала того же взамен.

В семье считалось, что самое главное – это успехи в учебе. Она бы никогда этого не признала, но Ларри был уверен – мать ждала, что он будет обеспечивать и поддерживать ее, когда получит образование и найдет хорошо оплачиваемую работу.

С ранних лет он понимал, что она чувствует себя, как в ловушке. Она получила скромное образование, которое раскрывало перед ней не слишком много возможностей, поэтому осталась с его отцом, который кормил всю семью. Она была убеждена, что общение со сверстниками и девушками – это роскошь, которую Ларри сможет позволить себе позже, когда достигнет существенного результата и займет хорошее финансовое положение.

– Легкомыслие – так моя мать называла любой вид деятельности вне учебы, в том числе и свидания, – рассказывал он. – Она полагала, что стоит мне получить хорошее образование и хорошую работу, и все остальное возникнет само собой. Поэтому мне казалось, что влюбленность, привязанность – это нечто вроде награды за заслуги и не достается просто так.

Откровенность Ларри граничила с настойчивостью, и мне не приходилось прикладывать усилия, чтобы узнать о нем больше, как с большинством других клиентов. Он не только хотел заняться сексом, он хотел рассказать о себе.

Когда Ларри, в конце концов, пришел к выводу, что достигнуто достаточно и теперь он заслуживает близких отношений, ему уже было около тридцати, и застенчивость, недостаток опыта пресекали всякие попытки найти девушку. Он вспомнил одну особенно болезненную историю. Он некоторое время встречался с девушкой по имени Кэтлин. Она была привлекательна, остроумна, и он уже представлял их совместное будущее.

– Я мечтал, как буду приходить домой, как ее лицо будет озаряться радостью, как она будет… желать меня, – рассказывал он.