Сексуальные преступления как объект криминологии

Мерзляков Дмитрий Михайлович, 1980 г. р. Из акта амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы: родился вторым ребенком в семье. Когда испытуемому было 15 лет, семья распалась – отец уехал в Бурятию. Отец употреблял алкоголь, но конфликтов в семье не было.

Из показаний матери испытуемого: имел друзей. Насколько я видела его общение с друзьями дома, они были равноправные. Мнение свое он имеет и внушению поддается несильно. У него было много знакомых девушек, есть их фотографии. Долго дружил с девушкой по имени Ирина, жениться вроде не собирался. Склонности к насилию над девушками у него не замечалось.

Со слов испытуемого: друзья были всегда, однако предпочитал ребят старше лет на 5, с ними было интереснее, чем со сверстниками. В 9—11 лет отрицательно относился к девочкам, старался не общаться с ними, бывало, что «лупил», подробностей не помнит. С учителями также были конфликты: мог встать и выйти среди урока, так как «было скучно или не было настроения». «По силе» в классе был вторым, дрался охотно, в драках бывало, что «терял над собой контроль», его «оттаскивали». В компании подростков имел кличку «наглый».

Из акта АСПЭК: из школьной характеристики известно, что учился слабо, трудолюбием и добросовестностью не отличался, на уроках был невнимательным, часто отвлекался, соображал слабо, память плохая. Своего твердого мнения не имел. По отношению к товарищам был груб, не отличался вежливостью и к девочкам. Иногда был нетактичен с учителями, на критику товарищей реагировал агрессивно, был вспыльчив. В училище характеризуется вспыльчивым, но быстро отходит. В раннем детстве занимался 2 года самбо. Свободное время проводит в компании сверстников. Себя характеризует как вспыльчивого, драчливого, раздражительного, общительного.

Со слов испытуемого: с 12 лет нравилось топить кошек, когда видел их судороги в воде, «как-то успокаивался». Всего утопил около 15, говорит, что вообще не любит кошек (хотя дома «терпел»), собак любит и никогда даже мыслей не было причинить им боль. Иногда в состоянии плохого настроения наносил себе самоповреждения – резал ножом руку, вид крови, боль «как-то успокаивали, было ощущение какого-то удовлетворения». С 13–14 лет – частые сны трех видов: первые – он свидетель групповых половых актов, испытывал сексуальное возбуждение; вторые – он отсекает незнакомому мужчине голову мечом, и третьи – он вонзает нож в спину незнакомой девушке. После последних двух просыпался в страхе, в течение какого-то времени не понимал, сделал ли он это в действительности или это ему приснилось. Когда понимал, что это был сон, испытывал облегчение. Отрицает поллюции во время этих снов. В то же время отмечает, что в снах, когда пронзал ножом спину девушке, ощущал какое-то удовлетворение, сходное с тем чувством успокоения, когда топил кошек.

Из показаний матери испытуемого: 07.03.97 г. был сильно взволнован, сказал, что избил девчонку и сейчас убьет ее, также сказал, что убил Галину.

Из допроса испытуемого от 09.03.97 г.: 13.02.97 г. я с С. встретили мою знакомую Н., которая плакала, рассказала, что поссорилась со своим другом, повели ее ко мне домой, договорившись с С. ее изнасиловать. Повалили на кровать, стали раздевать, она сопротивлялась, мы стали ее бить по различным частям тела руками. С. первый изнасиловал ее в естественной форме, затем также я. Когда мы ее насиловали, то я предложил убить ее, чтобы она никому об изнасиловании не рассказала. Он согласился. Вывели на улицу, к мусорной яме, я два раза ударил ее по голове ручкой ножа, но она сознания не потеряла. Тогда С. ударил ее и был слышен хруст кости. Хочу добавить, что дома я отрезал несколько волос с головы и лобка. Я понял, что она потеряла сознание, когда провел ножом по правому плечу и сделал порез, но она не реагировала. Тогда я ударил ее ножом в область сердца, живот, горло. Затем мы ее свалили в яму и там я еще раз ударил в спину.

Из допроса испытуемого от 11.03.97 г.: я не отрезал грудь Н. В этот день мы выпили литр водки, бутылку вина и полбутылки самогона. Совершили половые акты в естественной форме: сначала – С., потом – я. Когда она начала кричать, мы стали бить ее руками и ногами по голове и телу, сколько и кто ударов нанес, я не помню. Затем С., а потом я по 2 раза совершили половой акт в рот. Я совершение половых актов во влагалище и рот не окончил. Мы срезали пучки волос с головы и лобка ножами, зачем – пояснить не могу. Когда она оделась, я порезал на ней блузку ножом, а С. – брюки, зачем – пояснить не могу.

Из заключения СМЭ трупа Нечаевой Г. В., 1980 г. р.: колото-резаная рана шеи слева, две колото-резаных раны груди слева, колото-резаная рана спины слева, колото-резаная рана живота, резаная рана левой молочной железы с ее полной ампутацией, резаная рана шеи по передней поверхности и правого плечевого сустава, множественные ссадины и кровоподтеки в разных областях. Повреждения в виде кровоподтеков в лобковой области и внутренней боковой поверхности правого бедра в верхней трети характерны для совершения насильственных половых актов с потерпевшей. Сперматозоиды не обнаружены.

Из показаний потерпевшей Ш., 1977 г. р.: 07.05.97 г. в 21.25 испытуемый медленно приблизился ко мне и обхватил меня рукой и стал тащить во двор бани, закрыл ладонью рот. Я схватилась руками за столб, испытуемый, схватив меня сзади за волосы, ударил меня головой о столб, и я упала. Оба стали меня избивать ногами по лицу и телу. Испытуемый сказал: «Пойдем за баню и поговорим», но я отказалась, после чего он опять потащил меня, другой – ударил кулаком по лицу. Били лежащую ногами, С. отошел и выломал палку из забора. М. сзади поднял за волосы на колени и стал говорить П., чтобы тот бил ногой по лицу, С. бил палкой по голове, М. говорил, чтобы тот бил по почкам. Затем по почкам били оба. Когда вели дальше, С. сказал: «Одну убили и тебя убьем». Ведя по улице, несколько раз избивали меня. М. спросил: «Ты переспишь с нами двумя?». С. сказал, что если я буду орать, он выколет мне глаз палкой. М. говорил, что если я пересплю с ним одним, то меня никто не тронет. Когда С. предложил перетащить меня через забор, М. не соглашался, говорил, что если он заступится за меня, то я не напишу на него заявление за изнасилование. Когда я кричала, слышала, как какая-то женщина кричала на М., последний повалил меня, а С. пошел к женщине. М. начал душить меня, я, скинув его, перевернулась на живот, он бил меня по голове. С. сказал ему, чтобы он бросал меня и они побежали, однако М. продолжал бить меня по голове. Потом они убежали, и я пошла к женщине, но, услышав хруст снега сзади, обернулась и увидела, что М. или С. забрал мою шапку и куртку, испугалась, что они вернулись, и зашла в дом.

Из показаний испытуемого от 08.03.97 г.: 07.03.97 г. С. предложил ограбить кого-нибудь. Когда мы избивали мою знакомую Ш., я ударил ее головой о столб, сел на нее сверху, а С. бил ее палкой по голове. Когда она потеряла сознание, то мы вдвоем стали бить ее ногами, чтобы она точно не пришла в себя и не вспомнила нас. Когда она лежала без сознания, С. предложил мне изнасиловать ее. (В других показания – денег у нее не было, и я предложил ее изнасиловать, С. согласился.) Я согласился, но в это время вышел мужчина, и мы убежали. Угрожали убийством, избивали. Когда появилась женщина и стала кричать, то С. стал бить ее ногами и говорить, чтобы она замолчала.

Из допроса обвиняемого С., 1980 г. р., от 16.03.97 г.: Н. не насиловал, а совершил с ней 1 половой акт с ее согласия. Не раздевал и в квартире ей ударов не наносил. Вел по улице ее один М., умысла на убийство у меня не было, я думал, что мы собираемся ее отпустить. В яме я нанес ей один удар рукояткой ножа по голове. Ударов лезвием я не наносил и грудь ей не отчленял. О совершении насильственных половых актов с Ш. я не договаривался и не бил ее. Всего я нанес ей два удара рукой на улице. М. под угрозой ножа повел Н. в свою квартиру. Видел, как М. совершает половой акт с Н., после чего предложил ей совершить со мной оральный половой акт, она согласилась, я его окончил. Затем я вышел, а когда вернулся, то увидел, что М. бьет ее ногами. Он сказал, что она чем-то больна, и она сказала, что врачи ей запретили заниматься сексом. М. отрезал ножом клок волос с ее головы и бросил их здесь же в комнате, а также порезал блузку ножом. М. вел Н., затем столкнул ее в яму и там ударил рукояткой ножа по левому виску. Я также ударил ее рукояткой ножа в область лба, так как он сказал, что ее нужно оглушить. Потом я вылез из ямы, а он продолжал наносить ей удары ножом, сказав, что за изнасилование дадут больше, чем за убийство. Когда по училищу стали ходить слухи об убийстве, я узнал, что у жертвы отрезали грудь. Я спросил у М., зачем он это сделал, он сказал, что грудь не отрезал, а только надрезал. Зачем он это сделал, он не объяснил. В случае с Ш. он сказал ей, что если она отдастся нам обоим, он ее отпустит. Били штакетиной оба. М. предложил ей совершить с нами половой акт, и она согласилась.

Со слов испытуемого: не помнит, что отрезал грудь Н., признает, что отрезал волосы с лобка и головы жертвы, изрезал ножом блузку, зачем – объяснить не может. Когда наносил удары ножом Н., то испытывал «какое-то успокоение». После убийства дома спал спокойно (после принятия большой дозы алкоголя), на следующий день встал с сомнением, приснилось ему или он на самом деле сделал это, и только после встречи с С. полностью поверил в случившееся. Не помнит полностью свои эмоциональные переживания во время деликтов, иногда была злость, иногда – сексуальное возбуждение.