Сексуальные преступления как объект криминологии

В отечественном законодательстве до 1997 г., традиционно со времен Петра I, состояние алкогольного опьянения на момент совершения преступления относилось к обстоятельствам, отягчающим вину за совершенное преступление. Воинский Устав в артикуле 43 указывал: «Когда кто пьян напьется, и в пьянстве своем, чего злого учинит, тогда тот не токмо, чтоб в том извинением прощения получил, но по вине вящего жестокостью наказан имеет быть».[502] Уложение о наказаниях уголовных и исправительных от 1845 г. дифференцированно подходит к оценке состояния опьянения преступника и рассматривает его как отягчающее вину только при условии умышленного приведения себя в опьянение для совершения преступления.[503] Редакция Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. сохраняла дифференцированность подхода. Так, ст. 106 определяла: «За преступления, учиненные в пьянстве, когда доказано, что виновный привел себя в сие состояние именно с намерением совершить сие преступление, определяется также высшей мерой наказания, за то преступление в законах изложенного. Когда же, напротив, доказано, что подсудимый не имел сего намерения, то мерой его наказания назначается по другим, сопровождающим преступления обстоятельствам».[504] Таким образом, русское дореволюционное законодательство в отношении ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, эволюционировало от его рассмотрения как фактора, отягчающего преступления, до индивидуализации на основании субъективных причин алкогольного опьянения. Такой подход и его эволюция, как справедливо отмечает Б. А. Спасенников, обусловлен целым рядом выделенных им социально-правовых причин, таких как: 1) попытки использовать любой повод для гуманизации и смягчения уголовного наказания; 2) отсутствие должного уровня знаний в судебной психиатрии относительно механизмов опьянения и его влияние на поведение и самоконтроль, и 3) широкое законодательное поле для индивидуализации наказаний.[505]

Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г., так же как Основные начала уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г., не решали вопроса об ответственности лиц за совершение преступления в состоянии опьянения. Статья 11 УК РСФСР 1926 г. предусматривала освобождение лиц от уголовной ответственности в состоянии невменяемости, и в примечаниях к указанной статье отмечалось, что действие этой нормы не распространяется на лиц в состоянии алкогольного опьянения.[506] УК РСФСР 1960 г. в ст. 12 отмечал, что лица, совершившие преступления в состоянии опьянения, не освобождаются от уголовной ответственности, а в п. 10 ст. 39 указывал, что совершение преступления лицом, находящимся в состоянии опьянения, с учетом всех обстоятельств дела и характера преступного деяния может быть по усмотрению суда признано как отягчающее обстоятельство.[507] Статья 23 УК РФ (Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения) говорит, что данное лицо подлежит уголовной ответственности.

Уголовная ответственность лиц, совершивших преступление в состоянии алкогольного опьянения, должна основываться на общих принципах виновности, поэтому заранее определить алкогольное опьянение как отягчающее или смягчающее вину обстоятельство невозможно, нужен индивидуальный подход к каждому преступлению и каждой личности преступника. Еще в начале XX в. В. В. Чехов, рассматривая условия вменяемости при алкогольной интоксикации, писал: «…имеем ли мы вообще право карать человека, за то, что он пьянеет, когда пьет, а пьянея, то есть когда его душевное состояние изменяется под влиянием отравы, совершает преступление».[508] Вопрос о соотношении вменяемости и алкогольного опьянения А. Ф. Кистяковский относил «к разряду наиболее спорных» и выделял в зависимости от его причины три вида опьянения: «а) опьянение недобровольное, произошедшее или совершенно случайно, или вследствие действий постороннего лица; б) опьянение хотя и добровольное, но такое, в которое субъект привел себя без всякой мысли и без всякого отношения к тому преступлению, которое в этом состоянии было совершено; в) опьянение намеренное, в которое субъект привел себя с той целью, чтобы заглушить совесть или почерпнуть бодрость в таком состоянии на совершение преступления».[509]

Г. В. Назаренко, рассматривая уголовную ответственность лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, предлагает единообразный подход к ст. 23 УК, основанный на трех положениях.

1. Лицо, совершившее преступление в состоянии любой степени опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности на общих основаниях.

2. Лицо, совершившее общественно опасное деяние в состоянии патологического опьянения, исключающего возможность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими (вариант – контролировать их), уголовной ответственности не подлежит.