Сексуальные преступления как объект криминологии

Социальная структура постмодерна представлена гиперреальностью или множественной реальностью. Классические социальные институты семьи и брака практически перестают играть регулятивную роль в отношении сексуального поведения, да и сами они трансформируются. Так, отмечается повсеместное распространение гражданских браков, практически носящих легитимный характер, в ряде стран возможны однополые браки и т. д. Новым моментом для социальной динамики постмодерна выступают феминистские движения, которые пытаются сместить акцент властных отношений и приоритетов в гендерных отношениях, однако они не снимают бинарной оппозиции мужского и женского, так как сексуальность, отмеченная М. Фуко, служила механизмом власти и общественного контроля только в эпоху модернизма.

Понятие сексуального поведения и норм его регуляции в эпоху постмодернизма также претерпевают значительные изменения. Само понятие нормы как таковое перестает существовать, и его место занимает понятие консенсуса, который «является никогда не достигаемой линией горизонта», по выражению Ж.-Ф. Лиотара, и, соответственно, место инварианта занимает дискурс, который никогда не станет окончательным в силу морального релятивизма и консенсусного характера норм. До уровня культурной нормы поднимается свобода поиска сексуальных удовольствий ради них самих как продолжение свобод личности. Норма, выступавшая в эпоху модерна главной стратегией поддержания социального порядка и в области сексуального поведения опиравшаяся, в первую очередь, на понятие сексуального здоровья в противопоставлении болезни, практически перестала работать. Медицинское понятие здоровья (health) подразумевало определенное стабильное состояние, гомеостаз, определенный шаблон, в постмодернизме заменяется понятием соответствия (fitness), подразумевающим постоянную динамику, готовность к движению, способности к поглощению все больших объемов стимулов и раздражений.[361] Если бинарной оппозицией здоровья выступала болезнь, то соответствие противостоит несоответствию. Таким образом, любые формы сексуального поведения, которые находят себе соответствие, консенсусность, автоматически исключаются из болезненных, а в последующем и криминальных.

Еще одной чертой постмодернизма является стирание демаркационных линий криминальности сексуального поведения, идущих вслед за размытием границ нормы и патологии. Большинство правовых терминов, квалифицирующих сексуальное криминальное поведение, являются слишком широкими по своему объему и не имеют четкой логической экспликации. Так, я уже приводил мнение А. Ковлера, что американские суды завалены исками о сексуальных домогательствах словом, жестом или взглядом.[362] Сходного мнения придерживаются многие зарубежные исследователи этой проблематики. Сюзанна Мур пишет, что «термином “сексуальное совращение” сегодня злоупотребляют столь сильно, что почти любую ситуацию можно истолковать как домогательство»,[363] при этом она касается интерпретации домогательства уже не в отношении взрослых гетеросексуальных взаимоотношений, а отношений с детьми. Другой английский исследователь семьи эпохи постмодерна М. Freely пишет: «Если вы мужчина, то, скорее всего, дважды подумаете, прежде чем подойти к плачущему потерявшемуся ребенку, чтобы предложить свою помощь… Если бы “Лолита” была впервые опубликована в 1997 г., ее никто бы не решился причислять к классике».[364]

Другими новшествами постмодерна в вопросах правового регулирования сексуального поведения, которые следует отметить, являются все большее распространение понятия «супружеское изнасилование», возможность исков внебрачных детей к своим биологическим отцам по возмещению им морального ущерба в связи с насилием над их матерями, в результате чего эти дети появились на свет, так как такой способ их зачатия оскорбляет их достоинство.[365]

Специфические особенности сексуального поведения в его криминальных и некриминальных формах в эпоху постмодерна могут составлять предмет специального исследования, здесь же приведен общий набросок, который дает представление о положении дел в данной области и служит как бы завершающим штрихом в рамках цивилизационного подхода.

Глава 3Уголовно-правовой и криминологический анализ преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности личности