Семь эпох Анатолия Александрова

Нет, понятно, что прежде всего он, дом этот, – государственный. И государство передаёт его по собственному усмотрению. Назначило Александрова директором Института физпроблем – жильё ему от института выделило. Здесь же, на территории. А то, что этот двухэтажный особняк был специально построен на английский образец, дабы сгладить для Капицы шок от насильственного задержания в СССР, и дом этот каждой стеною своей кричит о бывшем хозяине… жильце, это вроде как лирика.

Но не для Марианны. Жена ещё острее, чем надолго пропадавший по командировкам муж, чувствовала всю чуждость и инородность этого жилья для их семьи. Да ещё охранники живут чуть ли не за стенкою. Так что Марьяна после той своей вспышки с желанием открыть газ и со всем покончить поступила решительно. Она велела убрать все деревянные панели, которыми были обшиты стены в спальнях наверху и в холле и гостиной внизу, а все стены оштукатурить. Казённо? Зато под штукатуркой «духам» никак не разместить жучков для прослушки. А для эстетики жена сама разрисовала стены цветными бордюрами. Дом от этого не перестал оставаться чужим, но, по крайней мере, уже не кричал о бывшем хозяине.

А чужеродность его скрашивали двумя способами – весёлой и творческой атмосферой в семье и частым приглашением друзей. На головную боль охране. Правда, жизнь той облегчало одно обстоятельство – Анатолий Петрович не менял круга друзей со времён своей молодости. Так что в основном к нему в дом приходили те, на кого у охраны уже были свои справки. Да и люди всё больше уважаемые – академики, членкоры, профессора, так и оставшиеся, впрочем, друг для друга Петьками, Митьками, Димками да Сашками.

Более широкий круг приезжал в этот дом на Воробьёвых горах, когда Марианна Александровна устраивала очередной домашний спектакль, артистами в котором выступали её муж, дети, его, её и их друзья. Она ведь была художником и режиссёром, а главное – любила и умела творить. Сама же и вполне полноценные декорации выполняла, а освещение ей помогал ставить муж – не забыл, как работал осветителем в киевском театре. Подчас на эти представления собиралась – а то и участвовала – весьма профессиональная публика.

В одной сказке, например, мальчишкой играл Борис Ардов, будущий актёр театра и кино и режиссёр, а в зале присутствовали его мать Нина, жена известного писателя Виктора Ардова, и единоутробный брат Алексей Баталов. И вот тесен мир, а жили те в «писательском доме» напротив Третьяковки, рядом с тем местом, где в войну размещалась поначалу Лаборатория № 2 и где прогуливался, когда было время, ещё не засекреченный Анатолий Петрович. А сын его Сашка-Иван бывал у Ардовых в доме, познакомившись с ними через репетиторшу, которая ранее обучала Алексея Баталова. Страшного разгильдяя, по её оценке, по всем предметам, но зато с детства умевшего прекрасно играть сценических персонажей и пародировать знаменитых артистов. Прямо в школьном туалете, использовавшемся под курилку.

Была и другая докука охране. Место, где располагался «Капичник», находилось формально за границами Москвы, уже за Калужской заставою. Чем уж были помечены эти места – и Лужники по ту сторону Москвы-реки – неизвестно, но у милиции ещё долго болела голова в тех районах, куда были, почему-то компактно, переселены жители здешних деревень. Потому как и там и они, и их дети тут же заводили полууголовные порядки.

Правда, это уже в конце 1950‐х годов было, когда застраивали Ленинский проспект, а в Лужниках возводили стадион. А пока что от шпанистого контингента раскинувшихся по ту сторону Калужского шоссе овощеводческих хозяйств голова болела у сотрудников Института физических проблем. И его директора, соответственно.

Нет, взрослую шпану органы довольно оперативно отучили соваться близко к институту. А вот от мальчишек, которые повадились лазить в яблоневый сад у директорского дома, защиты не было. Кроме… других мальчишек. А потому чета Александровых решила этот сад и вовсе не охранять. А просто сразу отдать его в распоряжение соседских ребятишек. А уж те сами построили себе в саду дощатый домик и образовали в нём нечто вроде тимуровского отряда. Старушек через Калужское шоссе, конечно, не переводили, но и свою территорию от чужаков защищали. В чём им помогали директорские собаки, что спали вместе с мальчишками в том домике.

Зато своей и родной была дача возле станции Зеленоградская по Ярославской железной дороге. Её построили фактически своими руками – во всяком случае, на свои, до копеечки, деньги – на том участке, что в 1947 году Александрову выделили от института. Купили деревянный сруб, перевезли, поставили, обшили досками. Возвели печку, но – неудачная получилась, долго набирала тепло, зато быстро отдавала. Газа и водопровода не было – да и откуда в те годы? Важные удобства на улице. Но всё равно в семье нежно любили это место, любили сидеть в лесу у костра, приглашать друзей, просто наслаждаться тишиною и покоем.

Глава 4 Первые реакторы