Семь эпох Анатолия Александрова

Тут, конечно, надо признать, атмосферу весьма накаляет главный режимщик на комбинате – генерал-лейтенант МВД Ткаченко. Классический такой энкавэдэшник времён Ежова – всегда нервно сующий нос повсюду в поисках заговоров и врагов, шельмующий и вербующий, ничем не брезгующий ради того, чтобы показать свою полезность в докладах Берии. Притом что себя он называл личным его представителем (а иногда, особенно когда своей любимой «зубровки» переберёт, – и самого Сталина) и подмял под себя все режимные органы, прокуратуру и также уполномоченного от МГБ. Крови попортил всем, кому можно. Шпиономания не просто процветает – она колосится! Чего стоит только его запрет на демонстрации в дни революционных праздников – дескать, по их численности можно определить количество работников комбината. И что? Ну, определили бы, а дальше-то что?

Он ещё и свои собственные расследования проводил, требовал докладов от сменного персонала о действиях каждого, об отклонениях и неполадках в работе оборудования, не говоря уже об авариях. В общем, не первый отдел, а НКВД Ежова в местном масштабе. С посадками, как же без них. А сколько грязи он вылил на Музрукова и Славского, обвиняя их в сокрытии аварий и даже в семейственности – их-то, и без того трудно переносящих друг друга!

Л.П. Берия в период руководства Атомным проектом.

Из открытых источников

Да и те, конечно, тоже красавчики. Понятно, что очень трудно отыскать позывы к дружбе у двух амбициозных и при этом реально заслуженных и умелых руководителей, один из которых стал начальником другого, перед тем снятого с того же поста. Да и по характеры оба – полная противоположность друг другу. Один – выдержанный, суховатый, весь из себя формализированный и педантичный, пунктуальный даже не по времени – по жизни. Другой – с характером взрывным, не признающий перед собою преград, не умеющий себя сдерживать, точнее, часто не желающий этого делать, искусный матерщинник, азартный и умеющий выпить по принципу: «Водка есть?» – «Поллитра» – «Ну, это не водка…» [303, с. 12]

Понятно и то, что Берия несправедливо снял Ефима Славского с поста директора. В то время на его месте, без укомплектованного штата и без отлаженного не им – смежниками – снабжения и, главное, с огромными задержками поступления проектной документации, никто не смог бы выдержать те назначенные сроки. Уж кто-кто, а Берия, под чьим руководством Славский в 1941 году идеально эвакуировал свой Днепровский алюминиевый завод, должен был это понимать. Но что поделать, капризен бывает Лаврентий Павлович. А тут ещё Славский ему не под настроение попал. Так и Ефим капризен бывает, по-барски этак, без повода.

Только в любом случае не стоило бы выносить свои сложные взаимоотношения на люди. Тем более что именно Музруков настоял на возвращении Славского на Базу-10 в качестве главного инженера. Да, не красило Ефима демонстративное пренебрежение к мнению директора. Хорошо, что Музруков, внутренне от того бесясь и страдая, внешне всё равно держался ровно. И решения свои продавливал.

Сам Александров тоже не Дедушка Мороз, конечно же. Жизнь такая. Время суровое, приходится быть и жёстким, и колючим. Ответственное время, ответственная жизнь, добреньких не терпит. На добреньких руду возят. Или они её… На тачках. Как не справившиеся с порученным делом. Однако и волками жить – не дело. Неинтересно жить в стае товарищей…

А может, эта в нём мизантропия от скуки развивается? Вернее, нет, не от скуки – дел-то каждый день много, язык иногда на плечо вываливается. Из-за однообразия скорее. Основное ведь решено здесь. Реакторы строятся, производство отлажено, прежние великие проблемы ныне стали просто проходными рабочими задачами. Если вовсе не исчезли, задавленные более совершенными решениями. Быт, короче. То самое копание у себя под ногами.

А за горизонтом – ещё края неизведанные…

Глава 6 Водородная бомба

Жизнь была интересной, но беспокойной. Или правильнее было бы – и беспокойной?

Не то чтобы Анатолий был против постоянных поездок по объектам, по заводам и комбинатам, тем более что на каждом из них всегда приходилось встречаться с чем-нибудь интересным, но всё же это была постоянная жизнь то на колёсах, то в толпе…