Семь эпох Анатолия Александрова

Для этого при загрузке котла ураном следили за изменением коэффициента размножения по мере увеличения количества загруженных каналов. Таким образом находится минимальная критическая масса при отсутствии воды. Затем подавалась вода, проверялся уровень замедления и взвешивалось действие стержней регулирования. Потом добавлялся снова уран, проводился комплекс тех же измерений, и постепенно, методом последовательного приближения определялись необходимые цифры и строились кривые. Это уже можно было экстраполировать. И на конечном этапе на уже полностью загруженном реакторе начинали потихоньку, очень осторожно выпускать воду и смотрели, насколько подъём реактивности соответствовал полученным экстраполяцией величинам.

Рискованно? Да не особенно, если соблюдать регламенты и проявлять разумную осторожность. И, конечно, рискованно очень, если про регламенты и осторожность забывать.

Вот характерный случай, когда Александров, по словам присутствовавшего при происшествии Ванникова, «оправдал свою зарплату на всю жизнь».

При пуске реактора один из сотрудников И.В. Курчатова, бывший в тот день дежурным научным руководителем, начал отдавать команды перекрывать воду на коллекторы. Одна команда, другая… И тут следящий за пультом Анатолий Петрович видит, что реактор начинает разгоняться. Причём на нулевых ещё мощностях. А тот самый дежурный научный руководитель всё ещё пытается управлять этим процессом, опуская по одному стержню системы управления и защиты реактора. Но разгон продолжался по экспоненте, и ситуация быстро перерастала в неуправляемую.

Именно Александров сообразил, в чём дело, выскочил на балкон и рявкнул начальнику смены команду полностью открыть поступление воды во все коллекторы. Что тот мгновенно и сделал, пока сам АП, буквально ссыпавшись с балкона, повернул вниз все тумблеры на пульте, которые управляли опусканием стержней системы защиты (СУЗ). Чем грозившая авария была пресечена в зародыше – реактор остановился.

Что же оказалось? Человеческая ошибка: руководитель пуска не учёл, что вода выливалась просто медленно через узкие зазоры между стенками и урановыми блоками. И, не видя немедленной реакции, чересчур заторопился закрывать следующие коллекторы. В какой-то момент количество ушедшей воды превысило некий предел, и реактивность пошла вверх. А второй ошибкой дежурного было то, что он плохо изучил проект и привязанные к нему регламенты: поднимать поглощающие стержни надо было по одному, а вот опустить можно было все разом. Специально было так сделано, чтобы мгновенно пресекать неконтролируемый разгон котла. Но человек этого не знал или этим знанием пренебрёг.

* * *

Куда легче проходили строительство и запуск в эксплуатацию в апреле 1950 года уран-графитового реактора АВ-1. Логично в общем-то: и времени на проектирование было больше – приказ ПГУ № 276сс/ОП приступить к делу был издан 17 июля того же 1948 года, – и опыт появился бесценный, и недостатки первой конструкции выявились, и их можно было спокойно устранить. В том приказе это было сформулировано даже как требование:

«а) Приступить к проектированию реактора АБ по проекту, аналогичному реактору А, с внесением в этот проект, по техническим условиям лаборатории № 2 АН СССР (акад. И.В. Курчатов) конструкторских улучшений, позволяющих упростить и удешевить сооружение реактора и одновременно поднять его мощность.

б) Приступить к проектированию по техническим условиям лаборатории № 2 АН СССР (академик Курчатов И.В., член-корреспондент АН СССР Александров А.П.) реактора АВ». [301]

Правда, потом решение по АБ как-то растворилось, но значения это особого не имело: по тому же приказу сразу началось проектирование, а в конце 1948 года, ещё до получения всей проектной документации, в 3 километрах от реактора «А» начались земляные работы под котлован для АВ.

Главное, уже той гонки не было. Бомбу взорвали в августе 1949 года, американцам нос утёрли. После этого можно стало работать хоть и споро – с товарищем Берией по-прежнему не забалуешь, – но уже не лихорадочно. Успевать всё продумывать.

От руководства получили награды мыслимые и немыслимые, в том числе и те, кто был причастен к разработке реактора «А». На 32 листах постановление, сотни фамилий! Игорю Курчатову – Героя Соцтруда! И Славскому. Доллежалю – тоже.